Читаем 95-16 полностью

— Дороговато, верно? — обратился к нему остановивший­ся рядом невысокий худощавый человек. Он быстро окинул взглядом костюм Шеля. — Даже если вы захотите купить его в рассрочку, они сдерут такие проценты, что никакого удовольствия не получишь.

— Неужели?

— Вот именно! На прошлой неделе у меня был такой магнитофон дома, в этом магазине их дают напрокат, вы, наверно, знаете. Моя теща страшно болтлива, никому слова сказать не дает, но когда я подсунул ей под нос магнитофон, так она и пикнуть не посмела. Мы прямо покатывались со смеху, даже Труда — моя жена — еле удерживалась, чтобы не расхохотаться.

— Очень интересно!

— Вот именно! — Он взглянул на электрические часы за стеклом. — Ох, уже поздно! Мне пора возвращаться в конто­ру. Простите, — и он зашагал дальше.

Позабыв про болтливого собеседника, Шель восстановил прерванный ход мыслей. К решению новых проблем следова­ло приступать с большой осторожностью…

В некотором отдалении за ним, как тень, следовал Нойбергер, не сводя с журналиста глаз. Было тепло, лоб и за­тылок шофера такси покрывали крупные капли пота, но он продолжал неуклонно держаться на одном и том же расстоя­нии от поляка.

Около полудня Шель зашел в ресторан «Сокол». Пообе­дав, он не спеша направился к дому Джонсона.

Как только Нойбергеру стало ясно, куда идет журналист, он зашел в ближайшую телефонную будку и набрал но­мер 95—16.

— Говорит Нойбергер, — сказал он. — Выйдя из боль­ницы, поляк бесцельно бродил по городу, рассматривал вит­рины, потом пообедал в «Соколе», а теперь идет к прокуро­ру Джонсону. Мне можно возвращаться домой?

— Да, идите домой и ждите дальнейших указаний.

— Хорошо.

— Это все?

— Да, все.

Нойбергер повесил трубку и тяжело вздохнул, утирая пот со лба. Ему еще предстояло придумать, чем объяснить жене трехдневный перерыв в работе.

Проходя по садику, Шель заметил легкое движение за­навески в окне. Однако ему пришлось довольно долго ждать, пока в ответ на его звонок дверь распахнулась. Джонсон ра­достно приветствовал его и провел в комнату.

— Кэрол пошла к знакомым, — сказал он, открывая пачку сигарет. — У нее паршивое настроение после вчерашних событий. Я утром попросил Визнера отложить ее допрос до завтра.

— Я рад, что вчерашний инцидент с Грубером ты не при­нял близко к сердцу. Я чувствовал себя виноватым…

Джонсон махнул рукой.

— Безотлагательное вмешательство было необходимо, — произнес он. — В таких случаях с личными переживаниями считаться не приходится. После долгой беседы мы с Кэрол пришли к своего рода соглашению. Я думаю, что все утря­сется.

— Вот и отлично! Кстати, хорошо, что Кэрол нет дома, — мы сможем, наконец, поговорить с глазу на глаз. Завтра ут­ром я собираюсь уехать из Гроссвизена, но перед этим мне хотелось бы кое-что обсудить.

— И я как раз собирался тебе это предложить. Закури­вай. Прошу прощения, я на минуточку загляну на кухню и приготовлю кофе, а потом посидим спокойно.

Оставшись один, Шель поудобней устроился в кресле и опять задумался над словами Лютце. Вдруг в углу раздался тихий прерывистый звонок. Шель с удивлением оглянулся. На подоконнике за занавеской стоял телефонный аппарат. Журналист торопливо встал и, убедившись, что Джонсон еще на кухне, подошел к окну и поднял трубку.

— 95-16?

— Да, — не задумываясь, ответил Шель,

— Говорит Земмингер. Час назад приехали юрисконсульт Рисхаупт и полковник Гелерт. Я присутствовал на предвари­тельном обсуждении. Дела складываются удачно.

— Хм, — буркнул Шель, прислушиваясь к долетающим из кухни звукам. Слышно было позвякивание фарфора — это означало, что американец ставит посуду на поднос и вот-вот войдет в комнату.

— Неплохо было бы, если б этот поляк отсюда убрался. А с теми двумя олухами мы управимся. Рисхаупт…

В коридоре раздались шаги. Шель быстро положил труб­ку и, понимая, что сесть обратно не успеет, остановился перед шкафом с фарфоровыми статуэтками.

— Я любуюсь твоей коллекцией, — сказал он, как толь­ко Джонсон вошел в комнату.

— Это сокровища Кэрол, — ответил тот, ставя поднос с чашками на стол. — К счастью, здешний антикварный ма­газин торгует главным образом мебелью. Коллекционирова­ние дрезденских статуэток влетает в копеечку. Но…

Раздался тихий звонок. Американец нахмурился.

— Телефон, — произнес он и нерешительно добавил: — Пускай звонит себе на здоровье.

— А вдруг что-нибудь важное? — спросил Шель и тут же пожалел: повторный звонок мог означать, что Земмингер жаждет закончить донесение.

К счастью, Джонсон, связанный присутствием гостя, пред­почел отказаться от разговора. Через несколько секунд звон­ки прекратились.

— Шеф дал мне два дня отпуска, — говорил Джонсон, наливая кофе,— главным образом по случаю твоего приезда и, кроме того, чтобы дать мне возможность отдохнуть после тревожных событий.

— Очень любезно с его стороны. У тебя есть какие-нибудь известия с «поля брани»? Я сегодня утром видел Гюнтера. Он просил заступиться за него. Но это, пожалуй, невозможно…