Читаем 95-16 полностью

— Это в самом деле любопытно! — Американец смотрел на экран телевизора. — Любопытно! Неужели Леон раско­пал что-нибудь? Но подвалов много. А у нас это слово сра­зу ассоциируется с «нашим» подвалом.

— Ведь Леон был одним из нас.

— Ей-богу, не понимаю, в чем дело. Надо бы посмот­реть, нет ли там в блиндаже этого чемодана.

— По-моему, если он вообще и существует, то в блин­даже его нет.

— А где же он может быть?

— Не знаю. Я думал не об этом, а о содержимом че­модана и о том, не имеет ли оно отношения к смерти Леона.

— Предполагать, что Леон узнал что-то важное и затем покончил с собой, нелогично.

— Ты прав, Пол. Его странное самоубийство опровергает все возможные предположения. Нужно непременно получить от Лютце чемодан, только он может пролить свет на это дело.

— У тебя есть какой-нибудь план?

— Я оставил Лютце записку о том, что хочу с ним по­говорить. Моя фамилия ему известна. Леон, должно быть, рассказывал обо мне. Я пойду к нему…

В дверях появилась Кэрол.

— Вы еще не кончили? Тогда беседуйте и закусывайте одновременно, — она сняла с подноса тарелки с хлебом, ветчиной, холодным мясом и разными аппетитными закус­ками.

Шель извинился и вышел в ванную. Оттуда он слышал, как Кэрол возится на кухне. Из комнаты донесся голос Джонсона. «Он что, говорит сам с собой?» — подумал Шель.

Когда он вернулся в комнату, американец затягивал што­ру на окне.

— Садись, Ян, — пригласил он, — и отведай наших ла­комств.

— Да, да, прямо из банок, — добавила Кэрол, входя.

Мужчины, поглощенные своими мыслями, ели быстро и нетерпеливо. Однако, раскупорив бутылку вина, они повесе­лели. Кэрол начала убирать со стола.

— Я вам разрешаю беседовать еще четверть часа, — ска­зала она. — Через двадцать минут играет оркестр Карло Боландера. А так как мой муж не танцует, то я назначаю вас своим партнером, герр Шель… Знаю, знаю! — засмея­лась она, видя смущенное лицо Шеля. — «Я плохой танцор», ведь вы это хотели сказать? Ничего. Берусь вас на­учить. Бесплатно! — Выходя из комнаты с грудой тарелок, Кэрол добавила повелительным тоном: — Итак, беседуйте! Раз, два, три!

Джонсон принужденно улыбнулся.

— Что ж, воспользуемся предоставленной нам четвертью часа, — сказал Шель. — У тебя найдется немного времени завтра утром?

— Чтобы пойти к Лютце?

— Да.

— Разумеется, я пойду с тобой. Это дело начинает мне казаться интересным.

— Прекрасно. Слушай дальше. Я посетил сегодня также доктора Менке.

— А его-то зачем?

— Мне хотелось узнать побольше о Леоне.

— И что же достопочтенный доктор Менке?

— Что он за человек, Пол?

— Старый чудак, принявший театральную позу патриар­ха. И вместе с тем опытный, преуспевающий врач.

— Гм, он прочел мне краткую лекцию о болезни Леона; говорил толково, сжато и с большой уверенностью, но…

— Но что?

— Его глаза… Впрочем, это неважно… — Шель погасил окурок и взглянул в сосредоточенное лицо хозяина дома. — Я отрекомендовался как Ян Шель из Польши. Рассказал, что был другом Леона Траубе и что ты можешь подтвердить мои слова. Но меня насторожило одно. Во время нашей бе­седы Менке спросил, руководствуюсь ли я интуицией. Я ска­зал, что обладаю шестым чувством, на что он саркастически заметил, что для моей профессии это необходимо. Понима­ешь, Пол? Доктору Менке, которого я вижу впервые в жиз­ни, известна моя профессия!

— Ты не спросил, откуда?..

— Конечно, нет.

— Странно, очень странно. — Джонсон задумался, но тут же хлопнул себя рукой по лбу. — Ты знаешь, Леон мог ему рассказать, что ждет твоего приезда, и упомя­нуть попутно, чем ты занимаешься. Ведь Лютце тоже знал о тебе.

— Верно, — согласился Шель. — Пожалуй, это объясне­ние. Но если он слышал обо мне раньше, то зачем ему бы­ло спрашивать, кто в Гроссвизене знает меня?

— О, Менке — старый позер и формалист!

— И еще одно…

— Что именно?

— В саду у доктора меня встретил странный тип…

— Знаю, это Гюнтер. Садовник, шофер и вообще правая рука старика.

— Грубиян. Он держал себя со мной возмутительно.

— Это меня не удивляет. К доктору почти ежедневно по­ступают жалобы на него.

— Почему же он его не уволит?

— Их что-то связывает, но подробностей я не знаю. Гюнтер беззаветно предан старику.

— А разве Менке…

— Не сплетничайте, друзья мои, — сказала Кэрол, вхо­дя в комнату. — Какое преступление совершил этот седо­власый клоун?

Шель повернулся к ней. Она остановилась, чувствуя на себе его восхищенный взгляд. Воцарилось неловкое молча­ние. Джонсон сидел с угрюмым видом, вокруг рта у него обозначились гневные складки.

— Мы говорили о докторе Менке, — начал Шель, чтобы хоть что-нибудь сказать и разрядить атмосферу.

— Да, я слышала. В Гроссвизене его называют дедом Морозом с рыбьими глазами.

— Очень метко!

— Он уговаривал меня участвовать вместе с ним в свя­точном представлении — в костюме черта…

— Идеальная роль для тебя, — буркнул Джонсон.— Могу тебе одолжить рога.

— Успокойся, старина! Я это выдумала, чтобы отвлечь вас от вашего подвала.

Она протиснулась между столом и коленями Шеля, положив ему руку на плечо, когда он попытался встать.

— Господин помощник прокурора, — обратилась она к мужу. — Вы забываете о своих обязанностях. Рюмки не налиты.