Читаем 95-16 полностью

— В странное время мы живем, да. Не знаешь, кого в чем винить, и ясно только одно — хуже всего приходится простому человеку.

Он поехал дальше по дороге, низко наклонившись над рулем, а Шель вошел в трактир. Лютце там не оказалось, и журналист, следуя совету почтальона, спросил дорогу и вско­ре очутился у окруженного столетними дубами трактира «Сокол».

Маленькие окошки выходили в сад. Над открытой дверью висела эмблема: сокол в лавровом венке. Стены были укреп­лены снаружи каменными контрфорсами. Все вместе напо­минало дряхлого, всеми забытого старика, задремавшего в тени ветвей.

Прямо с мрачного крыльца Шель вошел в большую избу, пропитанную дымом и запахом пива. Он с любопытством осмотрелся: тяжелые бревна пересекали низкий потолок, сол­нечные лучи, проникающие сквозь маленькие стекла, осве­щали расставленные вдоль стен столы и тяжелые скамьи. Несколько человек пили пиво, крикливо переговариваясь, спра­ва от входа кто-то жадно глотал суп. Толстая, низенькая трактирщица, протиравшая стойку, взглянула на вошедшего, не отрываясь от своего занятия.

Шель подошел к ней.

— Мне нужен герр Лютце, нет ли его здесь? Трактирщица ткнула пальцем в один из темных углов.

— Вот он сидит.

Повернувшись туда, Шель увидел чью-то согнутую над столом спину. Мужчина в сером поношенном пиджаке сидел, облокотившись и закрыв руками лицо. Перед ним на середине стола стояла пустая рюмка. Шель направился к нему…

— Лютце?

Тот с трудом поднял голову. Его небритое лицо было бесцветно и сморщенно, как сушеный плод, белки глаз нали­лись кровью, затуманенные зрачки смотрели тупо и бессмыс­ленно.

— Лютце? — повторил Шель.

Глаза пьяного сузились. Он пытался вспомнить, кто такой этот подошедший к нему мужчина. Ничего не вспомнив, он снова равнодушно опустил голову.

«Действительно, странного человека выбрал себе Леон в друзья, — подумал Шель, — фрау Гекль была права». Он сел рядом и слегка толкнул пьяного.

— Лютце, — сказал он четко у самого его уха. — Если вы в самом деле Лютце, то я хотел бы поговорить с вами о Леоне Траубе.

Слова дошли до его затуманенного сознания. Лютце вы­прямился и взглянул на Шеля.

— Я приехал навестить Леона, вы понимаете? Говорят, вы с ним дружили?

— Ты кто такой? — голос был низкий и хриплый.

— Ян Шель, из Вроцлава.

— Откуда?

— Из Польши, я приехал к Леону, — повторил журна­лист медленно и громко, в надежде, что его слова вызовут в мозгу пьянчуги какие-нибудь ассоциации.

— Н-да! — буркнул старик и громко икнул.

— Вы были знакомы с Леоном, да?

— А что? — буркнул Лютце, не проявляя ни малейшего интереса к разговору.

— Леон был моим другом.

— Леон? Что тебе нужно от Леона? Отстань от него… Что он тебе сделал, ты… эх… — крикнул Лютце и закашлялся. Переведя дыхание, он потянулся к рюмке, поднес ее к губам, запрокинул голову, но рюмка была пуста.

— Niks! Verfluchter Dreck! — выругался он и повернулся к стенке.

Шель подозвал трактирщицу и попросил принести немно­го шнапса и рюмку. Взглянув на Лютце с презрением, жен­щина пошла к буфету. Шель в ожидании заказа закурил. Получив графинчик, он наполнил рюмки.

— Schnaps, Лютце!

Взлохмаченная голова поднялась, глаза радостно сверк­нули.

— Вкусно! — причмокнул пьяница, опрокинув рюм­ку, и взглянул на своего собутыльника с проблеском инте­реса.

— Леон Траубе, — напомнил Шель.

— Что тебе надо от него? — Лютце не отрывал глаз от бутылки.

— Леон был моим другом.

— У него не было друзей, — пробормотал Лютце и, по­глядывая исподлобья на незнакомца, спросил: — Ты кто та­кой, а?

— Моя фамилия Шель. Я приехал из Польши, чтобы по­видаться с Леоном.

Старик пытался понять услышанное, но был не в состоя­нии собрать беспорядочные обрывки мыслей.

— Леона нет в живых, — пробормотал он, наконец, и, пугливо озираясь, добавил: — Его убили.

Шель налил рюмки до половины и сказал:

— Леон покончил с собой.

На лице пьяного появилась хитрая гримаса.

— Dreck! — он жадно проглотил водку. — Ты кто та­кой? — переспросил он упрямо.

Журналист повторил свою фамилию.

— Шель… Шель… — Лютце словно рылся в своей памя­ти. — Леон нашел чемодан, — сказал он внезапно.

— Какой еще чемодан?

— Шель, да? У меня есть для тебя кое-что. — Пытаясь засунуть руки в карман, Лютце пошатнулся и чуть не сва­лился на пол, но Шель вовремя подхватил его. — Леон ос­тавил для тебя чемодан, — бормотал он, лихорадочно роясь в карманах.

— Какой чемодан?

— Чемодан… из подвала. Это был золотой человек! — Ничего не найдя, он снова положил локти на стол и, глядя в пространство, повторил жалобно: — О, золотой человек! — По его щекам потекли крупные пьяные слезы.

Шель окинул взглядом посетителей трактира. За одним из столиков толстый самоуверенный немец, размахивая труб­кой, рассказывал анекдоты. Несколько сидевших рядом муж­чин наблюдали за ними исподтишка.

— Шель, — снова пробормотал Лютце, — Леон оставил одну вещь…

— Какую? Говори же наконец! — Шель выходил из тер­пения.

Пьяный наклонился к нему и прошептал таинственно:

— Чемодан из подвала.