Читаем 78 полностью

Своей мастерской у Кирилла Матвеевича не было — он ютился в углу аптеки, сам построил выгородку, развесил полочки, провел свет. В витрине аптеки выставил свой фанерный плакатик с расписанием. На плакатике резвились мыши: одна похвалялась золотой луковкой, три другие выглядывали из прогрызенного футляра напольных часов, еще две мышонка тащили будильник с развевающимися пружинами. Добротная работа, настоящими акриловыми красками, Кирилл Матвеевич сам потом лакировал фанеру. Заведующая аптекой, дама вообще-то предобрая, даже расстраивалась порой, что у часовщика такая красота, а в витрине у аптеки — красный крест да пластиковая стандартная бутылка с козырьком. Вывеску написала приезжая художница — летом ей Кирилл Матвеевич быстро и недорого починил карманную луковицу, старинную, с репетиром. Даже не столько чинил, сколько исправлял топорную починку столичных халтурщиков. Тонкий механизм, песенка чистая, а они его долотом ковыряли, не иначе. Больно было смотреть на несчастную луковку. То ли дело потом, когда часики запели: низким мелодичным звоном отбили часы и потом сдвоенным, как хрустальные рюмочки — три четверти. Изволите слышать, барышня, без пятнадцати четыре, получите и распишитесь. Художница прямо вспыхнула от удовольствия, чуть на шею ему не кинулась, а денег за своих мышей не взяла категорически. Хотела еще нарисовать кота, починяющего часики, да Кирилл Матвеевич деликатно отказался. Затейница уедет, а ему здесь жить. Точно котом прозовут, к гадалке не ходи.

Дождя не было. И слава Богу, потому что зонтик давным-давно ощерился двумя выломанными спицами. Купить новый все было как-то не с руки, а починить старый Кирилл Матвеевич постоянно забывал. Дожди заставали врасплох, ну их совсем, эти дожди. Аптека всего час как открыта, и девчонки еще толком не проснулись, а бабки в это время сидят дома, досматривают повторение вечерних сериалов. Если хочешь поработать в тишине и спокойствии — самое милое дело сейчас прийти. На столе Кирилла Матвеевича ждал желтый поцарапанный слоник-будильник. Не китайская штамповка, а родной аляповатый слоник с циферблатом в боку, мечта советского первоклашки. Только последние советские первоклашки уже взрослые люди, и нужны им теперь такие слоники, как рыбке зонтик. Пластмассовый уродец жизнерадостно топорщил хобот и смотрелся крайне убого. Антонида Михайловна, божий одуванчик, отыскала слоника на антресолях, притащила в мастерскую, хочет подарить внучонку, чтоб тот учился-не ленился. Кирилл Матвеевич внучонка видел и насчет дальнейшей судьбы слоника не сомневался. Но механизм в уродце был крепкий, качественный, и верещал будильник тоже исправно. Не жаль было потратить время. И, если честно, в детстве он тоже мечтал о таком слоне.

Теперь Диск иногда вздрагивает сам, признаюсь, я думал на Левого, но вчера центр как-то мягко шевельнулся у меня над лопатками. Правый сказал, что это они сами, те, кто на диске. Это всё оттого, что они (мне Правый вчера сказал) теперь думают, что Диск — шар, а нас под ним нет. То есть он сказал немного по-другому, он сказал, «с тех пор, как они узнали, что Диск — это шар, у них всё развивается быстрее».

Я думаю, ничего особо хорошего в том, чтобы трясти Диск, нет, поэтому лучше помнить про нас, а то ведь я могу захотеть потянуться. Да-да, я знаю, я совсем не умею шутить, Правый говорит — "нет чувства юмора". И всё же я не очень понимаю — почему если шар, то нас нет. Можно ведь справиться и с шаром. И ещё он вращается, даже два раза: сам по себе и вокруг Солнца. Солнце я немножко помню.