Читаем 78 полностью

Она покачала головой, и отпила еще кофе.

— Мечты — субстанция тонкая, — заявил я глубокомысленно, — Я считаю себя самым что ни на есть прагматиком. Придерживаюсь той позиции, что в мире есть все, что угодно, и надо только уметь искать.

Мирель рассмеялась:

— Хочется верить, что ты прав. А что, я могу выпить чаю с Мартовским Зайцем, Болванщиком и Соней? Или найти Атлантиду?

— Гм…. Думаю, да. Все в свое время, — я ухмыльнулся, — Ты ведь уже ищешь руины в океане. Это самый правильный подход. Самые лучшие в мире люди не сдаются.

— Ты даже не представляешь, как я хочу их найти. А ты тоже что-то ищешь?

— Самых лучших в мире людей, — заявил я. Мирель покачала головой:

— Ру, ты ненормальный, но я начинаю верить в то, что у тебя в каюте хранятся четыре флейты.

Она думала, все так просто?!

Я спустился вниз, и вернулся с флейтой. Мирель раскрыла рот, потом растерянно засмеялась:

— Корабль сюрпризов.

- “Тикки” именно такая, — кивнул я, и сыграл первые несколько нот “Лореляй”.

Солнце зашло за горизонт, и на небе замигали южные звезды.

* * *

Утром воздух над океаном особенный. Я бы сказал, он тоже просыпается. Флейтист степенно умывался под мачтой.

— Доброе утро, — сказал я ему, и спрыгнул за борт. Вода была — самое то: бодрящая, и кристально чистая. Мне показалось, что я могу различить дно, хотя глубина была, наверное, километровой.

— Чувствуешь себя дома? — спросил я, ложась на спину.

— О чем это ты? — поинтересовалась Мирель, появляясь на палубе, — Ух ты, какое утро. Как-то я вчера незаметно заснула.

Вчера. Ну да. Я подплыл ближе к “Тикки”.

— Завтракать будем?

— Сначала встанем на якорь. Мы уже почти на месте.

Она кивнула, и начала умываться. Потом, посмотрев на меня, тоже окунулась. Когда мы залезли обратно, я включил мотор. Мирель, оставляя мокрые следы на тиковой палубе, с биноклем в руках ушла на нос.

— Посмотри на юго-восток, — посоветовал я, — Сейчас развернемся.

— Ага, вижу.

Мотор стрекотал почти нежно. Солнце ползло вверх по горизонту, утро было свежим и немного сонным, поэтому мы наслаждались им молча. Мирель сидела на носу, и болтала ногами. Флейтист, закончив утренний туалет, спустился вниз, притащил на корму кусочек шпика, и завтракал.

Наш островок был уже совсем близко. За песчаным пляжем росли робкие панданусы, а в тихую лагуну вполне можно было провести “Тикки”.

— Какое чудо, — сказала Мирель, вставая, — Тут так спокойно…

— И вода тихая-тихая, — добавил я, — Глянь.

Она бросила взгляд на поверхность воды, потом вдруг уставилась туда, как громом пораженная.

А потом вдруг завопила:

— Ру, смотри!!! Смотри!!!

Я посмотрел.

Вода действительно была кристально чистой и прозрачной. Мимо проплыла медуза. Стайка рыб ушла на глубину, испугавшись нашей тени. Дно было очень глубоко, но его можно было бы увидеть из-за потрясающей прозрачности воды, если бы не руины и останки диковинных строений, частично покрытых кораллом и водорослями.

Это был целый затонувший город.

Под нами медленно проплывали полуразрушенные стены, монолиты и колонны, а впереди был почти целый купол, такой высокий, что до него даже можно было донырнуть.

Похоже, что сам остров был частью этого города. Надводной. Чем дальше от острова, тем ниже по склону подводной горы располагались строения, и тем дальше руины уходили в холодную темную глубину.

— Боже… — Мирель зачарованно смотрела в воду. Потом, словно стряхивая наваждение, подняла голову, повернулась ко мне.

— Я его нашла!

— Ага.

— Мне срочно нужно сделать глупость. Любую. Иначе взорвусь.

— Искупайся в одежде?

Мирель с энтузиазмом кивнула, прыгнула в воду, и поплыла на берег. Там она бросилась на песок, перекатилась на спину, и раскинула руки, уставившись в небо.

Она была счастлива.

* * *

— Самая вкусная рыба, которую я когда-либо ела, — сказала Мирель, — Пальчики оближешь.

— Спасибо, — скромно сказал я, — Кстати, если хочешь, так и сделай.

Она немедленно последовала моему совету.

Утром, после того, как Мирель немного поуспокоилась, она схватила фотоаппарат, и за три часа израсходовала все запасы пленки. На самом острове обнаружились еще руины, пахнущие сухим теплым камнем и древностью. Мы обнаружили совершенно чудесные орнаменты, которые еще не успел сгладить ветер, подивились очень странной архитектуре подводных строений, и нашли еще кое-что…

К ужину я решил спокойно порыбачить, пока она носилась по своему острову, и лазала в обветренных развалинах. Поймать удалось что-то пестрое, что одобрил Флейтист, а он в таких делах не ошибается.

— Чудо какое…

Мирель развернула свою куртку, и в который раз начала крутить в руках статуэтку из зеленого камня. Мы нашли ее в песке, рядом с зарослями около развалин. Статуэтка изображала бегущую девушку, в диковинном, но очень легком на вид наряде.

— Странно, что она так хорошо сохранилась, — задумчиво сказал Мирель.

— Большее чудо, что все под водой не заросло кораллом, — сказал я, — Видимо, материал особый. Может, ты нашла самую настоящую Атлантиду?

— Не знаю, — сказала она, — Меня сейчас настолько распирает от счастья, что я не знаю, куда все это деть. Прямо не лопнуть бы.