Читаем 7 семечек полностью

Начал рыться в шкафу, отыскивая пиджак. Вытащил из карманов все содержимое: платок, зажигалку, жвачку и бумажник на самом дне, валялись три тыквенных семечки. Аккуратно вытащил их и положил раздельно на стол.

Сел на корточки и стал рассматривать:

– Что же в вас такого необычного? Покруче химии действует! Съесть еще одну? Для эксперимента? Может, не накроет?

Очистил и проглотил, запив водой.

В дверь позвонили.

Открыл, на пороге стояли Сержка и Катюха:

– Привет друган, мы вчера беспокоиться начали, что с тобой, вот решили заехать. Как здоровье? – улыбался Серега.

Мишка опустил голову и покраснел:

– Заходите. Я тут это… эксперименты ставлю, если че, держите меня, всякое может случиться…

– А что за эксперимент, расскажи, – заинтересовалась Катя.

Мишка глянул на нее из-под лба:

– Сам пока не понимаю, что-то внутри меня происходит, сначала, как будто сердце смолой обволакивает, а затем виню себя и легче становится, да и… вижу странное.

Сережка, я тебе сказать хотел, прости ты меня – дурак я. Вот, полночи не спал, сначала завидовал тебе, потом решился отнять, даже машина меня твоя вчера удивила… очень, – штора у балкона зашевелилась и там что-то лопнуло, отчего по краям появились красные пятна. Мишка взглянул, но не обращая внимания, продолжил:

– Я вот тебе сейчас это рассказываю и мне легче становится… понимаешь?

Из-за шторы показался паук размером со среднего кота, и шустро перебирая лапами, побежал по направлению к Мишкиным ногам.

Миха подумал: «Тебя нет! Тебя не-ет. Миша, спокойно…»

Затем глянул на то, как умело паук присосался к ноге, высасывая содержимое в распухшем месте. Рана посинела и увеличилось в размерах, вены вокруг надулись и тоже побаливали.

«Стоп! А вдруг это не Серега, а что, если они с Катькой тоже глюк? А паук настоящий?»

– Сереж, расскажи мне что-то, чего я не знаю о тебе! – с жалобным взглядом посмотрел на друга Мишка.

– Миш, я на тебя не в обиде, хоть и странный последнее время, уж не знаю, что ты тут проверяешь, но мы с тобой. Всегда готовы помочь! А рассказать… что? – посмотрел на Катю, и та кивнула.

– Мы решились! Хотим тебя пригласить на свадьбу! Я Катюхе колечко купил, – Катя, смущаясь, показала руку.

Мишка вспомнил, как тогда, в туалете он заметил на руке Кати это самое кольцо.

«Значит, не врет – он это! А та, что во сне была – без кольца…»

Мишке надоела боль, причиняемая пауком, и он встал, но тварь продолжала висеть на ноге и занималась своим делом. Он стал ходить из стороны в сторону, пытаясь повернуться резко, чтобы сбросить паука, и не дать повода друзьям подумать, что он шизофреник.

Катя положила голову на Сережкино плечо:

– Мы так счастливы Миш, еще дату не определили, ждем тебя, будем на днях выбирать мне платье, костюм, потом ресторан, меню и много чего еще, это все так хлопотно… представляешь, хотели в усадьбе загородной, чтобы много кроликов вокруг, а официантов тоже одеть тематично, но не могу найти подходящего наряда для Сереги. И подружкам ушки тоже нужны, ну знаешь, такие как в детстве на утренниках…

Мишка не выдержал, вышел в коридор, открыл дверь и зажал паука в двери и ударил несколько раз, отчего кровопийца обмяк и шлепнулся на пол.

– Кать, ты ему про костюмы с ресторанами не вовремя… ему не до этого, – шепнул Сережка.

Вскоре пара ушла, а Миша, схватившись за голову сидел, слезы капали одна за другой, что делать, он не знал.

– Нажрусь, может полегчает?!

Курьер доставил заказ, в коробке лежало все, что любил, в двойной порции. Наелся до отвала. Но легче на душе не становилось, только пузо потяжелело, да от выпитого снова захмелела голова.

Сожру все семечки, и будь что будет! Проглотил, не прожевав как следует.

Ничего не менялось, в комнате замерла тишина, которую нарушали звуки раздутого живота.

– Какой же я осел! Сколько зла расплескал, и ведь не замечаю его… Может, миру станет легче без такого кретина… Нажрусь до потери пульса, все равно никому не нужен, да и пользы от меня мертвого больше.

Стал есть и есть, до тошноты. Пища из заказа все не заканчивалась, залил по самое горло остатки вина, а затем в надежде, что поместится еще – встал, больше не лезло.

Шагнуть не получилось, что-то словно закипело в брюхе, а затем надорвалось, голова закружилась, потемнело в глазах, упал.

Очухался в пустынном мраке, лишь фигура человека рядом.

– Ад, что ли?! Доигрался…

Фигура повернулась к нему:

– Мишенька! Ты меня не помнишь внучек – я твоя бабушка!

У мишки душа ушла в пятки, правда, теперь он сам стал словно душой, но ощущал необыкновенный стыд и волнение.

Это была та самая бабка, что смотрела на него с кошачьим блеском в глазах, та самая, которую он обидел у остановки.

– Что ж я наделал! Прости…, поздно…