Читаем 7 семечек полностью

Мишка стал отбиваться, припомнил утреннюю девчонку-спортсменку, а тварь не отпускала, обхватив лапами и тычась в губы отвратительным пузырем.

– О-т-тва-лли, гадина! Пош-ш -шла прочь! – прокричал Миха.

В туалет кто-то зашел и услышав крик, стал ломиться в дверь. Через пару встрясок кабинки замок сдался, и Мишка вывалился наружу, задыхаясь от зеленого создания.

Над барахтающимся другом стоял Серега, а рядом, у входа, ждала Катя.

– Да помоги ты! Че уставился, видишь пристала, как жвачка болотная! – взглянув на друга, взмолился Миха.

Катя прикрыла рукой улыбку, а Серега замер, ожидая разрешения ситуации.

– Миха, у тебя с крышей сегодня беда, ты случаем не подсел на что-то новенькое? – улыбнулся друг.

Мишка перевел взгляд с Сережки на создание и обнаружил, что валяется на полу совсем один, и отбивается от взлохмаченного рулона туалетной бумаги.

Ругнулся, встал на ноги, поправил волосы и гордо вышел на улицу. У выхода, как всегда, дежурил таксист. С круглыми от удивления глазами, молча довез Мишку до дома и на прощание сказал:

– Всегда бы ты так, молодчина, как стеклышко сегодня!

Спать не хотелось, сидел и думал о последних событиях: «Может, таблетки так действуют, что Миха принес? Стоп! Да я ведь и не выпил еще ни одной! Тогда что? Коктейль я только вчера употребил, сегодня ничего тяжелого не было ведь…» Глянул на место укуса на ноге. Рана затекла и покрылась влагой. «А что, если собака бешеная? Галлюцинации?! Точно!»

Полночи рыл информацию в интернете о симптомах бешенства, но что-то здесь не сходилось, от этого становилось беспокойно.

Остатки ночи ему снилась новая машина Сереги, и Катюха в ней. Проснулся и сразу отправился к другу, чтобы рассказать о проблемах с головой. Дверь открыла Катя, одета была в домашнюю одежду, отчего казалась значительно симпатичнее.

– Привет! Серегу позови? Дело есть.

– Привет Мишань! Ты как после вчерашнего? – улыбнулась девушка, – а Сережки нет, его по работе куда-то отправили, если хочешь, заходи.

Мишка понял, что это его шанс и не воспользоваться им, значит нарушить свои жизненные принципы. Разулся и вошел, Катя, рассматривая его, сказала:

– Извини, я вчера так смеялась. Ты мне показался ужасно милым и беззащитным, там с рулоном на полу! – и захихикала.

Мишка обомлел, подошел ближе, лицом к лицу:

– Кать, а зачем тебе этот охламон? Ты ведь можешь получить больше! – затем взял ее за талию и бесцеремонно поцеловал. Девушка ответила. Мишку обдало жаром – понял, она будет его.

– Я сейчас, секунду!

Вышел, бросил на вешалку пиджак, из кармана на комод выпали семечки:

– А-а-а, не вовремя. Мне еще следов недоставало оставить после себя, – поднял их, прошел на кухню и выкинул в мусорное ведро. Возвращаясь в комнату, заметил, что семечки снова лежат на том же месте.

– Та-ак! Продолжение глюков – часть вторая. Ну и как мне теперь их убрать отсюда?

Поднял с комода парочку и бросил в рот, пока жевал и наклонился за третьей, оказалось, что комод чист и ни одной больше нет.

– Наверное, к психиатру пора! Ладно, дело завершим, а там видно будет.

В комнате ждала Катюха. Присел к ней и прижался губами, но что-то в поцелуе ему показалось странным, то ли вчерашние воспоминания нагрянули про слизь, или пришло отвращение, как бывает у алкоголиков, которые «подшились». Пока она его гладила по волосам и что-то шептала приятное, задумался. На удивление совсем не хотелось находиться рядом с девушкой друга.

В этот момент в квартиру вошел Серега. Мишка вздрогнул и понял, сейчас будет драка. Сережка, увидев происходящее, скривился словно демон, что бывают в недрах ада, глаза загорелись ненавистью, а руки потряхивало от клокочущей злобы.

Быстро сбегав на кухню, притащил длиннющий нож и выкрикивая в Мишкину сторону оскорбления, принялся кидаться на него. Как мог герой-любовник уворачивался, и пытаясь схватить стул для защиты, на миг отвернулся. В этот самый момент Мишка ощутил, что в бок впился нож, в животе словно зажурчал горячий источник, а сердце наполнилось ужасом.

«Да ведь это же я! Сам всю жизнь был этой ненавистью, к Сереге, к родным, ко всем…»

– Прости друг! – только и смог выговорить. Лицо Сережки начало размываться, казалось, оно походило на дикого волка со злющими глазами. Упал набок, а Катя гладила его голову, проводила по плечам, по кровоточащей ране, нашептывая на ухо сладкие соблазнительные ласки.

Мишка отключился.

Открыл глаза от боли в ноге. Осмотрелся. Перед самым лицом горел монитор, на котором высвечивалась статья о бешеных животных, на столе все тот же чай, ощупал бок – все на месте, никакой крови…

– Та-ак… приехали, в дурку пора, – протер влажный лоб, – температура, что ли. Дышать стало сложнее, в голове смешался сон и реальность, отчего захотелось выкарабкаться туда, где нет мук совести, нет похоти, гнева, зависти.

Молча просидел час, второй. Гудящая, автомобильная пробка за окном сменилась ночной тишиной.

Внезапно встал, даже подпрыгнул:

– Есть! Да! Это они – проклятые, и бабка та! Семечки!