Читаем 54 метра (СИ) полностью

Я весь день лазил в печном проходе, как глист в заднем. Туда-сюда. Выгребал ведра золы, которой дышал, потея в горячих узких застенках. Сюда-туда. Мичман пообещал мне потом, возможно, душ, и я старался. А когда закончил, он развел руками: мол, где я тебе вечером горячий душ достану? И пошел я в сумерках к озеру мыться. Себя со стороны не видел, но подозревал, что выгляжу достаточно жутко для впечатлительных особ. Такая и встретилась в зарослях камыша в виде нашей учительницы по русскому языку и литературе. Она сидела в шлюпке вместе с каким-то офицером, источающим флюиды любви под кваканье лягушек.

Сгущались сумерки, граничащие с ночной темнотой, в которой кажется, что за каждым деревом таится призрак. Казалось, что каждый шорох и шелест ветки – это чье-то неосторожное движение. Казалось, что нечто страшное и загадочное затаилось в темноте леса. И вот, представьте, что это «страшное и загадочное», чтобы никого не смущать, отошло подальше от проторенных троп, чтобы ополоснуться водой и смыть щипавшую маску со своего лица. И попало в неудобную ситуацию. Незаметно уйти? Или деликатно кашлянуть, обнаружить себя и извиниться, а после удалиться? Не знаю, почему остановился на втором варианте. Я закашлял: «Кхе-кхе». Но из-за забившихся в дыхательные пути пепла и золы, это получилось очень сухо и сипло, как стон неприкаянного духа. Каркнув, я попытался сплюнуть черную слюну из древесного угля, скрипевшего у меня на зубах, но та повисла у меня на подбородке, тягуче растягиваясь к земле. Влюбленные обернулись на страшный звук и увидели (их описание) нечто серое (пепел и зола) с черными глазницами (тер возле глаз кулаками) и с кровью, текущей изо рта (неудавшийся плевок), стоящее в темноте у самого края озера.

– А! А! А! А! – закричала моя учительница, зачем-то закрывая лицо руками.

А офицер, схватив весло, начал им размахивать с криками:

– Не подходи, сука, убью!!!

Между нами было с десяток метров, и ждать более храбрых поступков я не решился, тихонечко развернулся и ушел в темноту леса. Как снежный человек на редких кадрах любительского видео.

Начиналась буря. Резко поднявшийся ветер нагнал черные тучи и бесновался в верхушках деревьев, заставляя шептать и шипеть весь лес: Ш! Ш! Ш! Несколько раз сверкнула молния, и вместе с громом забарабанили по земле и по мне первые капли, постепенно учащаясь и становясь настоящим ливнем. Будто открытый душ, набирающий обороты дождь поливал меня, заставляя мокнуть сверху вниз, постепенно отягощая одежду водой.

В это время, не сговариваясь со мной, на камбузе, где из-за шторма выключился свет, уже шла игра в безумные прятки-страшилки. Задача игры: не только спрятаться, но и напугать «ведущего» в абсолютной темноте до максимально возможного обморочного состояния. В качестве одного из вариантов «пугалки» был применен наш черный, как венозная кровь, чай с бромом. Этот напиток особо творческие личности, каких в нашем 54-ом классе было достаточно много, набирали в рот и, выпадая из ниш, бились в конвульсиях, выплескивая его на себя или на пол. Смотрелось все это жутко и правдоподобно, будто кровь сгустками вырывалась из организма, унося из тела жизнь. Обшарпанный дизайн деревянного здания, молнии, бившие за окном с порывистым ветром, гнущим деревья и обрывающим листву, создавали неповторимые впечатления в этой игре.

Я шел на камбуз, размышляя о своем устрашающем виде, и решил напугать товарищей… В это же время еще один участник событий, ГОРОБЕЦ со специфическим чувством юмора, не разделяющий нашего, спешил на камбуз в попытке «сожрать чего-нибудь, если осталось». Его никто не предупреждал о возможных ролевых играх во Фредди Крюгера…

Я нашел во внутреннем дворике огромный топор с приваренной длинной железной ручкой и, приготовившись, ударом ноги открыл дверь… ГОРОБЕЦ, осторожно пробираясь в темноте помещения и выставив перед собой руку, тихонечко спросил: «Эй, есть кто-нибудь?» Немного осмелев, он громче повторил свой вопрос: «Есть кто?!» В ответ в темноте раздалась какая-то возня и железная кружка без ручки, загремев, выкатилась в узкую полоску еле видного света у окна и уткнулась ему в ботинок.

– Ребята, хватит прикалываться! – громко произнес он, стараясь не показывать в интонациях нарастающий страх. Потоптавшись немного у окна, ГОРОБЕЦ направился маленькими шажочками в темноту в надежде, что это все простой розыгрыш, или смена уже ушла в роту. Тихонечко крадясь, он вслушивался в окружавшие его звуки, выставив кулаки перед собой на случай нападения. Какие-то приглушенные звуки все-таки он слышал, и они напоминали ему тихий шорох одежды.

Почему же они молчат? Может, связаны, и у них во рту кляп? Воображение работало в сторону знакомых эпизодов из западных фильмов ужасов и рисовало жуткие картинки лежащих на полу товарищей, которые не могут предупредить его о таящейся опасности.