Читаем 500 лет назад полностью

Мой меч застрял в теле второго, и когда я дёрнула оружие на себя, то упырь вместо того, чтобы упасть в сторону, рухнул на меня. Я с трудом скинула с себя тело, и меня стошнило при сёстрах из-за ощущения чужой гниющей плоти и запаха тухлой крови. Их ни капли не смутила такая реакция, но я всё равно не знаю, что чувствовать после произошедшего.

Сёстры продолжают убеждать, что такое бывает со многими, и, скорее всего, подобное произойдёт вновь. Ясна же аккуратно подшучивает надо мной, пытаясь разрядить обстановку. И ей удаётся: пару раз я невольно улыбаюсь со всеми.

Младшая из нас – Злата – вместе с Ингой осталась в храме, когда все остальные отправились в это путешествие. До возвращения в храм ещё четыре дня пути, и я сижу на берегу узкого ручья и полощу перепачканную одежду. Вначале хотела отстирать вещи от крови мертвецов с помощью мыла дома, но сегодня запах из мешка стал слишком навязчивым, и я решила хотя бы прополоскать рубашку.

Я среди Мар уже почти четыре года, но впервые задаю Ясне и Руслане вопрос, ответ на который искала вместе с братом.

– Как в действительности появилась Тень? Морана отрезала её или же сумрак под ногами богини поднялся сам?

Руслана расплывается в понимающей улыбке и садится удобнее на ближайший камень. Сёстры затягивают с ответом, а я продолжаю тереть ткань.

– А во что веришь ты?

– Не знаю, – моментально отвечаю я.

Раньше я была уверена в одном, но теперь нет. Теперь оба варианта кажутся неверными.

– Ты уже знаешь, откуда вышли мертвецы и почему появились Мары. Мы существуем уже очень давно, – рассказывает Руслана, а Ясна присаживается неподалёку прямо на траву, срывает ромашку и начинает выдёргивать белые лепестки. – Мы были первыми, но после неожиданно появились Мороки. Они занимаются общим делом с нами – уничтожают нечисть, но не только. В отличие от Мар они убивают и обычных смертных, если те им по какой-то причине мешают. У нас есть законы и правила, мы служим во благо живых, чтобы если и не восстановить нарушенное Оземом и Сумерлой равновесие, то хотя бы поправить то, что можно. Мороки не служат никому. Они не открывают своих лиц, и даже если сегодня ради спасения живых делают что-то хорошее, то нельзя быть уверенным, что завтра они не решат убить спасённого.

Мне не удаётся полностью избавиться от пятен, но запах исчезает, поэтому я аккуратно выжимаю ткань, продолжая прислушиваться к рассказу.