Две секунды, и я на ногах. Еще две с половиной, и я направляю М-16 на голос. Между деревьями слева мелькает тень. Ничего не остается — открываю огонь по деревьям, по веткам, просто палю в пустоту.

— Кэсси.

Прямо передо мной, угол на два часа. Расстреливаю всю обойму. Я понимаю, что не попала в него. Я знаю, что у меня нет шансов. Он глушитель. Но может, если я не прекращу стрельбу, он отступит?

— Кэсси.

У меня за спиной. Делаю глубокий вдох, перезаряжаю винтовку, потом резко разворачиваюсь и нашпиговываю свинцом ни в чем не повинные деревья.

«Идиотка, ты что, не поняла? Он же хочет, чтобы у тебя кончились патроны».

Я решаю ждать. Стою, широко расставив ноги, плечи расправила и смотрю по сторонам. И все время слышу в голове его голос. Он повторяет слова, которые говорил, когда учил меня стрелять возле конюшни.

«Ты должна почувствовать цель. Как будто она физически привязана к тебе. Как будто ты привязана к ней…»

Это происходит в промежутке между двумя секундами-. Его рука обхватывает мою грудную клетку, он вырывает винтовку, потом отбирает «люгер». В следующую долю секунды поднимает меня на два дюйма от земли и прижимает к себе, а я бью его пятками, мотаю головой и кусаю за руки.

И все это время его губы щекочут мне ухо:

— Кэсси. Не надо. Кэсси…

— Отпусти меня!

— В этом вся проблема, Кэсси. Я не могу тебя отпустить.

71

Эван держит меня, пока я не выбиваюсь из сил, а потом прислоняет к дереву и отходит на три шага назад.

— Ты знаешь, что будет, если побежишь, — предупреждает он.

У него раскраснелось лицо, он не сразу восстанавливает дыхание. Когда поворачивается, чтобы подобрать мое оружие, я замечаю, что он старается не делать лишних движений. Определенно, погоня за мной человеку, получившему порцию осколков, далась нелегко. Куртка у него расстегнута, под ней джинсовая рубашка, а штаны, снятые с убитого мальчишки, малы размера на два; со стороны кажется, будто он в панталонах.

— Ты выстрелишь мне в затылок, — говорю я.

Он затыкает «люгер» за пояс и вешает М-16 на плечо.

— Я давно мог бы это сделать.

Догадываюсь, что он говорит о нашей первой встрече.

— Ты глушитель, — говорю я.

Мне стоит огромных усилий не рвануть без оглядки. Бежать от него бессмысленно. Драться с ним бессмысленно. Значит, я должна его перехитрить. Я как будто бы снова лежу под той машиной на шоссе. Ни спрятаться, ни убежать.

Эван садится на землю в нескольких футах от меня и кладет свою винтовку на колени. Я замечаю, что он дрожит.

— Если твоя работа — убивать нас, почему ты не убил меня? — спрашиваю я.

Он не задумывается ни на секунду, как будто давно решил, каким будет ответ на этот мой вопрос.

— Потому что люблю тебя.

Я откидываю голову и упираюсь затылком в шершавый ствол. Голые ветки надо мной резкими линиями перечеркивают синее небо. Набираю полную грудь воздуха и смеюсь на выдохе.

— Так это трагическая история любви? Инопланетный захватчик втрескался в земную девушку. Охотник — в жертву.

— Я человек.

— Человек, но… поставь точку, Эван.

«Потому что я поставила точку. Ты был моим последним другом, а теперь тебя нет. То есть ты, кем бы ты ни был, здесь, но Эвана, моего Эвана, больше нет».

— Нет никаких «но», Кэсси. Я человек и не человек. Я ни то, ни другое, я и то и другое. Я иной, и я человек.

Я смотрю ему в глаза, в тени деревьев они кажутся очень темными.

— Меня от тебя тошнит.

— Как я мог открыть тебе правду? Ты бы сбежала от меня, а это равносильно смерти.

— Не тебе рассказывать мне о смерти, Эван. — Я машу пальцем у него перед лицом. — У меня на глазах умерла мама. У меня на глазах один из вас убил моего отца. За полгода я видела столько смертей, сколько никто не видел за всю историю человечества.

Он отмахивается от моей руки и отвечает сквозь зубы:

— Если бы тебе, чтобы защитить отца и спасти мать, надо было что-то сделать, ты бы это сделала? Если бы знала, что обман спасет Сэмми, ты бы обманула?

Еще как обманула бы. Ради спасения Сэмми я готова притвориться, будто верю врагу. Пытаюсь привести в порядок разбегающиеся мысли. «Потому что люблю тебя». Надо придумать какую-нибудь другую причину, по которой он мог предать себе подобных.

Впрочем, все это не имеет значения. В тот день, когда Сэмми сел в автобус, за ним закрылась дверь с тысячей замков, и сейчас передо мной сидит парень, у которого есть ключи к этим замкам. Вот что важно.

— Тебе известно, что происходит на базе Райт-Паттерсон? Что случилось с Сэмми?

Эван не отвечает ни словом, ни жестом. Что у него на уме? Одно дело спасти какую-то жалкую девчонку, а другое — выдать генеральный план вторжения на Землю. Возможно, для Эвана наступил момент истины. Как у меня под «бьюиком», когда нельзя ни убежать, ни спрятаться, можно только оставаться на месте.

— Он жив?

Я наклоняюсь вперед. Грубая кора дерева ободрала мне спину.

Он колеблется меньше секунды.

— Вероятно.

— Зачем его туда взяли?

— Чтобы подготовить.

— К чему подготовить?

Теперь приходится ждать, пока он сделает вдох и выдох. И только потом отвечает:

— Пятая волна.