Читаем 4891 полностью

— Не позволим злоебучим Сиамским хитрецам пустить братских курцов по Дому босиком и с голыми жопами! — недавно кричал с трибуны Гелий Дупа. — Не дадим превратить братьев в бомжей, сбив с Особого Соборного Пути, который предначертан нам Архитектором! Лучше мы их собственными руками до торгов поубиваем нахуй!!!

Наши, естественно, не согласны с подобной трактовкой. Лучше уж под суд, чем под кнут. Фиг с ним, где наша не пропадала? Чем не повод жить сегодняшним днем? А чем его, спрашивается, занять, как не лошадиными бегами по гиперлавкам, лихорадочно расходуя заемную дыхсмесь, пока ее не отобрали обратно. Все же лучше, чем, задрав лапки, ждать конца. Неисцелимое не стоит мысли, учил один выдающийся муршид по имени ибн Сено. Не могу не согласиться, гениальная мысль.

Можно, конечно, попробовать что-то украсть, но сие, с недавних пор, проблематично. Живчики еще в Перекраску подчистили кладовки, там решительно нечего брать. После нас хоть потоп, посмеивались они, не сомневаясь, что переждут катаклизм в Пентхаусе, он же, считай, на сваях. Так отчего бы не придаться инвестиционному пиру во время чумы, раз, так или иначе, все пропало…

* * *

Из сказанного выше вовсе не следует, будто неизбывная жажда, понуждающая бывших стройбанов осуществлять круглосуточный шопинг, мотаясь вверх по Лестницам Счастья с пеной у рта и хватая все, о чем им накануне поведали по ходу двадцатичетырехчасовой рекламной паузы, уникальное явление, чуждое обитателям Западного крыла. Как раз наоборот, в части потреблядства, западники дадут нашим фору, они тоже носятся по эскалаторам, будь здоров, не даром же словосочетание «высокие потребительские стандарты Пентхауса» сделалось нарицательным. Тут никому ничего доказывать не надо, жизнь все расставила по своим местам. Другое дело, что они привыкли иметь все, что шевелится или просто лежит по противоположную сторону витрин и воспринимают это как данность. А наши лишь учатся этому, страдая целым букетом детских болезней, включая так называемый потреблядский эксгибиционизм, развившийся на фоне прогрессирующего фетишизма, отягощенного порожденными Домостроевским прошлым комплекса неполноценности. Ну вот, например. Казалось бы, нет ничего проще, чем сделать заказ по иллюстрированному каталогу, и его доставят прямиком на порог, не надо сбивать каблуков. Но нет, несутся на лестницы ради удовлетворения эксгибиционистской составляющей шопинга. Дикари…

— Это из-за бешенства матки, — как-то изрек с умным видом Полковник.

— Шутите?! — помнится, удивился я.

— Разве ж такими вещами балуют, боец? — фыркнул старый пропойца, смерив меня пронзительным взглядом из-под кустистых седых бровей. Чувствовалось, Полковнику безумно хочется треснуть. — Пошевели мозгами, — продолжил отставник ворчливо. Если, конечно, тебе их Потреблядство еще не разъело нахуй…

Мне бы обидеться и уйти, но я уже привык к отличавшей Полковника прямолинейности, граничившей с хамством и легко переходившей эту условную черту. Больше того, начал потихоньку осознавать: по-своему старикан привязан ко мне и относится вполне благожелательно. Просто грубость для него — единственный доступный способ проявить в отношении салабона вроде меня отеческую заботу, подобающую бывалому военруку-наставнику, чья святая обязанность: учить желторотиков любить Родной Отсек. Даже если его давным-давно перекрасили…

— Я ж тебе, салаге, не об обычном бешенстве матки говорю, — проскрипел отставник, удостоверившись, что ему не дождаться вразумительного ответа. — А о так называемом бешенстве матки Гуантанаматки. Бациллы этой страшной инфекционной болячки поселяются у жильца, сам понял где, и свербят, сам додуешь, с какою силой, доводя до исступления в приступах жестокой потреблядской нимфомании. Штука, кстати, заразная до жути, и не лечится никакими антибиотиками. Подцепил — считай — каюк. Ее к нам за ССанКордон умышленно задули, как до этого — колорадского жука. Только жука в Пентхаусе вывели, чтобы он в Мичуринских теплицах всю картошку сожрал, какая после нашей бесхозяйственности чудом уцелела, а Потреблядскую лихорадку мазерфакелы изобрели, чтобы морочить головы до полного помутнения рассудка…

— Но ведь бактериологическое оружие строжайше запрещено Организацией Объединенных Отсеков! — напомнил я. Слышал, естественно, и без Полковника, страшилки про культуры кошмарных вирусов-мутантов, умышленно создававшиеся изуверами-микробиологами из секретных лабораторий Гуантанамамы для радикального сокращения числа жильцов на Неприсоединившихся этажах, где слишком высокая рождаемость, а пищи, соответственно, мало. Эти, не слишком обремененные доказательствами мрачные истории, одно время будоражили умы стройбанов. Но, чтобы всерьез поверить такому…