Читаем 4891 полностью

Атаман был взбешен и закусил удила, приказав искать проклятущую точку всеми силами и средствами. Для этого были вызваны национально-настроенные историки, давно сделавшиеся истериками из-за зверств соглядатаев, державших их в оббитых войлочными матами кладовках. Итог исследований было нетрудно предсказать, истерики обвинили в воровстве обетованцев, которые, не удовлетворившись выпитой из кранов водой, срисовали вышеобозначенную точку, и преспокойно укатили на ПМЖ в Пентхаус.

Едва уразумев, куда клонят истерики, атаман сначала позеленел, а затем побурел.

— Вы еще дурнее, чем я думал! — заорал он. — Считайте, я ничего не слышал, а вы — ничего не говорили. А то будут вам и ПМЖ, и Заколоченная лоджия в одном флаконе, у Мамы Гуантанамамы под юбкой. Пшли вон, маразматики!

Истерики ринулись в дверь с перекошенными нацлицами.

— И чтобы точку над «i» мне нашли! — напутствовал их атаман. Делать нечего, стали искать дальше, но все бестолку. Отчаявшись, решили хотя бы дорисовать. Это тоже оказалось непросто, в Курене оставалась пара сделанных в Красноблоке печатных машинок ТАРАНЬ, но и там буква «i» отсутствовала. Единственное, на что хватило истериков, так это выковырять из регистра впавшую в опалу «и». Однако припаять на освободившееся место «i» не вышло. Все паяльники еще в Перекраску разобрали рэкетиры, а держаться на жвачке буковка отказывалась. Историкам не оставалась ничего другого, как заменить «i» единичкой. С тех самых пор так и повелось.

— Геннад Первый? — осведомляются гусары, сверля меня испепеляющими взглядами. — Это как понимать? Аристократ?

Естественно, они валяют дурака, но мне не стоит им на это указывать. Их территория — их правила.

— Меня зовут Геннадий Офсетов, — спокойно говорю я. — Здесь же написано…

— Написано… — фыркают они. — Каракули хреновы…

Пожимаю плечами. Что сказать, после вмешательства Кур1нной канцелярии Домостроевское тавро, нанесенное на запястье при рождении, претерпело существенные изменения и теперь действительно выглядит нечитабельно. Изначально там был указан индивидуальный идентификационный номер бойца, фамилия, имя и отчество. Затем, в соответствии с нормами Западного крыла, отчество вымарали, имя с фамилией поменяли местами, а вместо номера бойца, он в Красноблоке соответствовал номеру закрепленной за стройбаном многоцелевой саперной лопатки, влепили слово «пан».

— Где проживаете, пан Геннад? — с неприязнью осведомляются гусары. На обоих физиономиях скепсис.

С адресом тоже неразбериха. Раньше на запястье стояло клеймо по Форме №3, где четко, черным по белому, слева направо, последовательно перечислялись номера укрепрайона, отряда (в случае вероломного нападения он разворачивался в пехотную роту), казармы и койки постоянной приписки бойца. Так было заведено со времен Большого Брата В.В., и, хоть я его, к счастью, не застал, родившись в куда более гуманную эпоху, когда сами казармы перестроили в крохотные квартирки, нормы учета живой силы, заведенные им, все равно соблюдались неукоснительно. Теперь, после обработки пемзой и новой неказистой татуировки поверх старого тавра, у меня на запястье полнейший бардак. А уж как я намучился, когда при перерегистрации сводили старые надписи, причем, без полагавшейся по закону местной анестезии, бутылку с которой кто-то из клерков немедленно свинтил…

— С какой целью покидали Содружество? — играя скулами, уточняют насиловики.

— Ходил на Неприсоединившиеся этажи, — как можно более спокойно, отвечаю я.

— С какой целью, спрашиваю!

— За тапками… — киваю на туго набитый баул. С самым дружелюбным видом, даю понять, что готов поделиться по первому слову.

— Откуда мне знать, что у вас там не бомбы? — хмурится один из насиловиков.

— Принимаем клиента? — вторит ему другой. В принципе, насиловики не имеют права на меня наезжать. Мы же не в Красноблоке, в конце концов, а они — не заградотряд. После Перекраски, в качестве утешительного приза, бывших стройбанов снабдили целым букетом прав. Правда, злые языки говорят, это было сделано специально, чтобы правохоронители не сидели без дела. Надо же им что-то попирать, иначе они потеряют форму.

Расшнуровав мешок, демонстрирую содержимое. Показываю квитанцию Тапочного сбора. Как и ожидалось, бумажка не производит на гусар особого впечатления.

— Вчера какой-то шахид мокрые носки на лампочки в душевых натянул… — многозначительно начинает старший наряда…