Читаем 4891 полностью

Конечно, в итоге, все вышло не так гладко, как стелили мазерфакелы. Наловчившись мешать искусственный воздух в неимоверных количествах, новые хозяева Пентхауса постепенно откупили у прежних владельцев большинство помещений, переоборудовав по собственному усмотрению. Очень много места заняли построенные ими хранилища сжатой дыхсмеси, ее со временем, просто некуда стало девать. Часть излишков закачивалась ими в толстостенные цистерны Межэтажного Воздушного Фонда, часть составила Федеральный Резервуар. Кое-что мазерфакелы были вынуждены сжигать втихаря. Не помогало. На манометры и другие контрольно-измерительные приборы, которыми были оборудованы громадные, переполненные до краев резервуары, скоро стало страшно смотреть. Приборы зашкаливало. То и дело завывали сирены аварийной сигнализации. Срабатывали предохранительные клапаны, система сама сбрасывала давление, спасаясь от взрыва. Мощные струи обогащенной кислородом искусственной дыхсмеси с трубным воем вырывались на свободу и потом гуляли по бассейну Атлантик, провоцируя вихри и волны, породу выраставшие в цунами.

* * *

— О какой такой стагнации ты распинаешься, интересно знать?! — чтобы быть услышанным коллегой, сэру Уинстону поневоле пришлось перейти на крик. Ветер все крепчал, волнение обещало обернуться настоящим штормом. — Это, по-твоему, стагнация, да?! — герцог Кент снова огляделся вокруг выпученными глазами. — Да это же полная жопа! У меня под Вестминистерством скопилось столько сжиженной дыхсмеси, что согнуло стрелки компрессометров! Прокладки травят, ты что, не слышишь их воя?! Оглох?! Еще чутка, и рванет! От Дома камня на камне не останется! А тебя, если выжить угораздит, жильцы прямо на твоем хваленом Новом курсе распнут. Или линчуют, но я бы, на твоем месте, не рассчитывал на такую покладистость с их стороны!

— Мы потихоньку сокращаем производство искусственного кислорода, — попытался успокоить партнера Деланно-Резвый. — Из двенадцати новеньких воздухогенераторов Межэтажного Воздушного Фонда на сегодняшний день работают только три, остальные остановили под предлогом планового ремонта. Скоро давление спадет…

Естественно, это были жаркие отговорки…

— Нихрена оно не спадет! — вскричал Кент, в отчаянии заламывая пухлые руки. — Такое ощущение, ваша дыхсмесь научилась размножаться сама!

— Нана-технологии?! — ахнул управдом мазерфакелов. — Но мы же их еще не изобрели…

— Спекуляции, — откликнулся сэр Уинстон. — Их-то вы успели изобрести, не так ли?! Вы намешали столько воздуха, что нам его больше некуда девать! Торговцы дыхсмесью из Сити в панике! Ее Величество тоже в шоке. Третий день, как заперлась у себя в Букинистском кабинете, и с тех пор не пьет, не ест, только твердит через дверь про какую-то fucking Lady Di…

— Что за fucking Lady Di? — склонил голову на бок Деланно-Резвый.

— В том-то и соль, что не знает никто! — вскричал Кент. — Проститутка, видать, какая-то, которую Джек-Потрошитель не дорезал! Впрочем, что там королева-мать?! Индекс Доу-Джонса упал ниже плинтуса, и у моих помощников никак не получается выковырять его оттуда!

— Да ты что?!! — Резвый сильно побледнел.

— Короче, если в ближайшее время в Доме никто ничего не подожжет, нам — хана!

Они пустили водный велосипед по кругу.

— Значит, тем паче, я прав. Шпиль — наша единственная надежда, — изрек Деланно-Резвый с чувством.

— А если подкачает? — понизив голос, справился герцог Кент.

— Надо сделать все, чтобы не подкачал, — резюмировал управдом мазерфакелов.

— Что, все? — спросил Уинстон Шершень и сглотнул.

— Доверься мне, — на этот раз, голос Деланно-Резвого прозвучал пугающе глухо.

* * *

По странному стечению обстоятельств, тем же вечером у швабров грянул гром. То есть, сказать по правде, никто в Доме не знает наверняка, как именно он гремит высоко над крышей из-за толстых перекрытий и звуконепроницаемых стен. Просто у нас так принято выражаться, чтобы обозначить какие-то судьбоносное событие. В данном случае — исторический момент, когда Шпиль Грубый наконец-то сорвался с поводка. Это случилось в его любимом гаштете Бюргербройкеллер, куда он выбрался скоротать вечерок.

Вначале ничто не предвещало беды. Шпиль сидел в углу, без аппетита жевал вегетарианский салат и, вообще, держался тихо, как мышь. Штопанная-перештопанная коричневая рубашка, единственная приличная вещь, что у него была, хотя все равно сидела на нем мешковато, лишь подчеркивала это отталкивающее сходство. У Шпиля раскалывалась голова. Он забыл дома аспирин, и стеснялся попросить таблетку у бармена.