Ученики школы слепых ничем не отличались от учителей. Никаких исключений, ни в букинистической лавке, ни в креперии «Роззель», ни на кофейных террасах площади Молар (рядом — мертвенный свет огоньков в салоне игровых автоматов «Лас-Вегас», ледяное молчание в «Банк оф Америка»). До сих пор по дороге к озеру неизбежно встречаешь девушку в кофте «под зебру» с мамой или тетей, оттянувшей ей кончиками пальцев правое нижнее веко, чтобы уголком бумажного платка вынуть из глаза мошку, не первый год мешающую девушке смотреть на цветочные часы Английского сада. Метровая секундная стрелка почти точно покоится на смертельной секунде «си-ни», над цветочными головками, выстриженными в форме восьмерки. Мы взобрались на пологий холмик с цветочной композицией, презрев запрет топтания газонов, и, продравшись сквозь кустарник, вышли к так называемому фонтану, громадной перевернутой люстре льдинок и страз, с тысячей солнечных зайчиков и нитками бус в водяной короне, абсолютно неподвижной на замерзшей волнообразной подставке. Волосатая правая лапа Шпербера, скорее из озорства, чем от тяги к экспериментам, пробила это произведение стеклодувного искусства, коротко ощутив поразительное тепло водных струй, и, вернувшись восвояси, оставила в своде капелек дыру с лохматыми краями, будто в елочном шарике тончайшего молочного стекла. Погибшая вода в парке у набережной, носившем некогда название парк О-Вив, парк Живой воды.

Но самый невероятный пейзаж в жанре «аква мор-та» поджидал нас на озерном променаде — застывший фонтан Жет д'О[25], 145-метровый эякулят, выстреливший вертикально вверх, пенно-белый и кристаллизовавшийся при комнатной температуре, удивительный шампанистый символ коллективного бессознательного Женевы. Каждый парус до северного горизонта, насколько хватало остроты нашего зрения, превратился в осколок фарфора, приклеенный на сапфирово-синий наст озера. Как наш легендарный «Джи-су» — мы ломали головы, пока он снимал носки с ботинками и закатывал штанины, — Дайсукэ решил по прямой добраться до набережной Монблан на противоположном берегу. Мы следили за его движениями, недоумевая, как же сами не догадались до такого важного и очевидного эксперимента. Когда же вокруг его босой ступни, толстой икры, а затем и колена в штанине озерная поверхность ожила в размере и наподобие вихревой ванны, он издал восторженный крик селезня. Итак, можно искупаться. Однако исключение, сделанное для нас озером, превращение хроносферы в передвижной лягушатник, заставило только острее почувствовать беспощадность правил.

Обратно, к условленному месту встречи на вокзале Корнавен, по набережным и променадам вдоль озера, как по аккуратной кромке гигантского ледника, где веселой погребальной ладьей застрял прогулочный пароход «Рона» с десятками окоченевших на палубе туристов. Не в состоянии покинуть берег и оторвать взгляд от хребта Салев и мерцающих за ним в дымке гор, вызывавших все более мучительные вопросы, мы дошли до мола с пляжем Паки. Видели людей, наподобие анатомических препаратов разложенных по водной поверхности. Видели прыгуна с вышки, запутавшегося в невидимом воздушном гамаке. На скамейках и каменных ступеньках, на домашних полотенцах и покрывалах собрались под тремя развесистыми буками бесчисленные праздные ленивцы. Они вели себя тихо, как и деревья, и были такими беззащитными, такими чересчур несерьезными для Женевы, что, глядя сквозь ветви на тенистые области высокогорного ледника, я оставил всякую надежду на жизнь вплоть до самого Монблана.

6

Путь в Японию и в Неведение ведет через деревню Бёнинген, вдоль по реке Лючине, мимо церкви Гшайг около Вильдерсвиля. Этот крюк будет стоить нам нескольких дней дороги, но что такое потраченные силы, когда речь идет о возможности встретить одного из наших. Есть надежда найти в районе Гриндельвальда[26], во-первых, Хаями, ЦЕРНиста в бессрочном отпуске, а также Дайсукэ или Каниси, считают Анна и Борис; по крайней мере, попытаться отыскать их знаки или послания. Я ничего не знал о концепте Неведения. Хотя после своевольного демарша Лапьер, Гутсранда и Карстмайера в Женеву особый путь развития был им предначертан. Оказывается, десять человек по окончании третьей ежегодной конференции объявили о создании коммуны Неведения. Сейчас у них было не меньше троих детей, ребят-эльфят.

— Которые должны были раствориться в воздухе. — Борис размышляет над гипотезой, что в реальном времени РЫВОК стал грандиозной четырехмерной полоской размером в три секунды, приклеенной к оборванному краю мира в 12:47:42 нулевого дня.