Читаем 42 полностью

— Только в одной Вселенной, — поясняет он мне, — но теперь кое-что происходит.

Его правый указательный палец с классической ньютоновской непристойностью проходит сквозь кольцо, образованное двумя пальцами левой руки.

— Мост Эйнштейна — Розена[68], — по-матерински заботливо говорит Пэтти, спеша уберечь меня от стыдливого румянца.

Можно предположить, что каждая черная дыра порождает новую вселенную, отражая все свое вселенское окружение, чтобы — разумеется, с некоторыми искажениями — скопировать его на другую сторону.

— И мы допускаем, что они нашли мост, шесть недель тому назад! — кричит Стюарт, продолжая радостно протыкать свою нехитрую модель. — Он должен был наконец появиться из тумана.

— Но ты ведь знаешь, что это означает.

Стюарт кивает, принимая из рук Куботы неожиданный поднос со свежими коктейлями, в которых кружат оливки, что вынуждает его забросить секс-машину и заняться раздачей стаканов.

— Да, время пойдет назад, это ясно. — Он смотрит на меня, на Бориса, на четырех других зомби, которые вдруг собрались вокруг нас с надежой и непониманием во взглядах. — Это единственный шанс. Или может, вы думаете, что это все реально? — Он стучит по стойке, по алебастровой груди похотливой старшей сестры Нефертити, по своей голове.

Пэтти ничего не отвечает, и это, пожалуй, самое зловещее в данную секунду, которой никогда не будет.

Только представь себе: завтра откроется мост. И ты уже в компании фараонов, пирамид, перед каменной маской сфинкса.

Следовало еще два-три дня подождать с днем рождения. Тогда мне никогда не исполнилось бы сорок лет, по меньшей мере здесь, в этой вселенной, в этом космическом трупе, в позднеегипетском западно-швейцарском баре.