Читаем 42-я параллель полностью

Когда они убедились, что декорации вносят в театр, Элинор, Эвелин, Фредди Сарджент и Джозефина Гилкрист и мистер Фрильби все вместе пошли перекусить к «Бустаноби», и мистер Фрильби угостил всех бутылочкой-другой «Поля Роже», и Джозефина Гилкрист заявила, что она головой ручается, что пьеса будет иметь успех и что в редкой пьесе она была так уверена, Фредди сказал, что пьеса нравится театральным рабочим, а это хороший знак, а мистер Фрильби рассказал, что Айк Голд, мальчик-рассыльный от «Шуберта», забежав в театр, просидел всю репетицию, и слезы текли у него по щекам, но никто не знал, в каком театре они будут играть после недели в Гринвиче и недели в Хартфорде, и мистер Фрильби сказал, что наутро он первым долгом лично съездит потолковать об этом с Джи-Джи.

Заходили чикагские знакомые, которым хотелось попасть на генеральную репетицию. От этого Элинор чувствовала себя важной персоной, особенно когда ей позвонила по телефону Салли Эмерсон. Генеральную затянули до невозможности, половина декораций еще не была доставлена. Уэссекские крестьяне щеголяли в пиджаках, но все твердили, что плохая генеральная – это хороший знак. В день премьеры Элинор не успела даже поужинать и едва выкроила полчаса, чтобы переодеться к спектаклю. Она вся холодела от возбуждения. Она надеялась, что ее новое вечернее платье из тюля цвета шартрез, сшитое У Таппэ, будет ей к лицу, но ей некогда было особенно об этом беспокоиться. Она выпила чашку черного кофе, и ей казалось, что такси никогда не доберется до Верхнего города. Когда она вошла в театр, фойе было ярко освещено и полно цилиндров и декольтированных припудренных спин и бриллиантов и манто, и собравшиеся завсегдатаи премьер искали друг друга в толпе, кивали знакомым, сплетничали о присутствующих и все первое действие толпились в проходе. Элинор и Эвелин стояли застыв в дальнем уголке зала и перешептывались каждый раз, когда какой-нибудь костюм казался им особенно удачным, и сходились на том, что актеры все никуда не годятся и что хуже всех Фредди Сарджент. На вечеринке, которую устроила для них Салли Эмерсон в квартире своих друзей Кэри, все наперебой твердили, что декорации и костюмы превосходны и что пьеса должна иметь большой успех. Элинор и Эвелин были в центре внимания, но Элинор раздражало, что Эвелин не в меру пила и чересчур разошлась. Элинор познакомилась со множеством интересных людей и решила, что, во всяком случае, останется в Нью-Йорке. Пьесу сняли уже через две недели, и Элинор с Эвелин так и не получили с театра своих семисот пятидесяти долларов. Эвелин вернулась в Чикаго, а Элинор сняла квартиру на Восьмой стрит. Салли Эмерсон, уверовав в ее талант, убедила мужа дать Элинор тысячу долларов на открытие нового декоративного ателье в Нью-Йорке. Отец Эвелин Хэтчинс заболел, но Эвелин писала, что приедет при первой возможности.

Салли Эмерсон все лето гостила в Нью-Йорке, и Элинор постоянно выезжала с ней и познакомилась со множеством богатых семейств. Через Александра Парсонса она получила предложение отделать дом, который строил возле Грейт-Нэк Дж. Уорд Мурхауз. Миссис Мурхауз обошла вместе с ней не законченный еще дом. Это была поблекшая блондинка; она на все лады повторяла, что сама взялась бы за отделку дома, если бы не слабость после операции. После вторых родов она почти не встает с кровати, и она рассказала Элинор все подробности операции. Элинор терпеть не могла разговоров о женских болезнях и холодно кивала, время от времени роняя деловитые замечания про обстановку и обои, изредка делая заметки на клочке бумаги. Миссис Мурхауз пригласила ее позавтракать с ними в маленьком коттедже, который они занимали, пока дом отделывали. Этот маленький коттедж оказался поместительной постройкой в староголландском стиле и полон был японских собачек и горничных в плоеных фартучках под началом у дворецкого. Когда они проходили в столовую, до нее донесся из соседней комнаты мужской голос и запах сигары. За завтраком ее познакомили с мистером Мурхаузом и мистером Перри. Утром они вместе играли в гольф, а теперь говорили о Тампико и нефтяных фонтанах. После завтрака мистер Мурхауз предложил отвезти ее в город, и она рада была избавиться от миссис Мурхауз. До сих пор у нее не было случая высказать свои соображения по поводу отделки нового дома, но мистер Мурхауз закидал ее вопросами, и они вместе издевались над тем, как уродливо большинство людей отделывают свои дома, и Элинор подумала, как необычно встретить делового человека, который интересуется такими вопросами. Мистер Мурхауз предложил ей составить смету и принести к нему в контору. «В четверг не поздно?» Нет, четверг его устраивает, он свободен, и, если она ничего не имеет против, они могут позавтракать вместе.