События разворачивались как будто за окном, а она глядела снаружи. То ли джетлаг, то ли побочный эффект прививок, то ли снотворное в самолете, а может, дело в том, что все знакомое осталось в далеком далеке, но на юношу этого, на этого вора она глядела без никакого даже подобия страха. Лишь некая отстраненная… злость, что ли? Где-то внутри голосок шептал: «Хотя бы и рухнули небеса».

— А ваш отец? — спросила она. — Он жив?

— Да. Родители живы. На мне благословение.

— Это точно. — И затем: — Мне нужно с ними познакомиться.

— Что-что?

— С вашими родителями, — сказала она. — Мне нужно с ними познакомиться.

— Банк…

Нет. Не в банке. Не в гостиничном вестибюле. Так даже лучше. Гораздо лучше.

— Банки подождут, — сказала она. — Мне надо увидеться с вашими родителями.

— Зачем?

— Люди, которые финансируют это предприятие, потребуют от меня заверений в том, что вы добропорядочный инвестор. А не жулик какой-нибудь.

— Мисс Пурпур, уверяю вас…

— Приволокут вас в камеру, заставят пройти проверку на полиграфе — на детекторе лжи. И если не пройдете, тогда… — Она понизила голос. — Бам!

— Бам?

Она кивнула:

— Мы имеем дело с опасными людьми.

Она читала смятение в его глазах.

— Мисс Пурпур, я не могу подвергнуться таким унижениям. Я вождь обасанджо, и…

— Слушайте, я же за вас. Я им говорила. Я сказала: «Это абсурд». Но они настаивали. И я спросила: «Хорошо, а если я лично поручусь за мистера Огуна?» И они согласились.

— Спасибо, мэм. Вы очень добры.

— Поэтому я должна познакомиться с вашими родителями. Я смогу доложить, что вы достойный сын из хорошей семьи. И инвесторы тут же отдадут деньги.

Вождь Огун покусал губы, затем из необъятных складок одежд вынул мобильный телефон, нажал кнопку быстрого вызова. Ему не ответили. Наклонился, что-то рявкнул шоферу на йоруба, и тот протянул свой телефон. Все равно не ответили.

— Если вы предпочитаете полиграф… — сказала Лора.

— Одну секунду. Прошу вас.

Она ждала, что губа у него вот-вот закровоточит, до того упорно он ее кусал. Затем:

— Хорошо, мэм. Можете с ними встретиться, но буквально на минуту. Не больше. Я буду настаивать.

— Мне больше минуты и не понадобится. Просто руки пожать. А потом деньги ваши.

— Наши, — поправил он.

— Разумеется, — подыграла она. — Это наше с вами всеобщее дело.

Шофер вновь завел седан, вывел со стоянки, нацелился на остров Лагос. Лора шагнула с балкона — вот и узнаем, полетит она или упадет.

97

Кондиционер в седане не ломался. Его выключили, чтобы сбить с толку ойибо. Белые жару не выносят, это всем известно, — жара их обескураживает, они куксятся от жары.

Но сейчас обескуражен был вождь Огун Одудува из племени обасанджо. Шофер выехал со стоянки «Шератона», и вождь в последний раз попытался изменить ход событий, в этом повествовании выступить сказителем:

— Мисс, до острова Лагос километров двадцать, а то и больше. Если попадем в пробку, ехать нам больше часа. И потом через весь остров, в Икойи. Может, вы просто скажете своим финансистам, что знакомы с моими родителями? Загарантируете мою порядочность?

Она улыбнулась:

— Враньем? Увы, не могу. А если к полиграфу подключат меня? Или сыворотку правды мне вколют? Говорю же, это опасные люди. Я познакомлюсь с вашими родителями, пожму им руки, потом мы развернемся и поедем в отель.

— Но Центральный банк уже закроется, и…

— Если я познакомлюсь с вашими родителями, если я посмотрю им в глаза, я пойму, стоит ли вам доверять. Если да, можете забрать деньги сегодня же. А утром встретимся в банке и закроем сделку.

Вот он обрадовался!

— Как пожелаете, мэм. Но только руки пожать, больше ничего.

— Больше ничего.

Поток машин всосал их, как речные пороги — бревно, разом накатили грохот и вонь: хмарь выхлопов, вкус дизеля. Чихающие моторы, полетевшие глушители, неумолчный вой гудков.

Дорожная разметка — невнятный намек, общие принципы, а не правила. Мимо пробился автобус, обвешанный пассажирами.

— Морг на колесах, — сказал вождь Огун. — Их так называют.

В поток прорвался побитый мини-фургон. На него окрысились масляно-желтые такси. Исцарапанные, мятые — все в шрамах прошлых битв. Трехколесные китайские тук-туки лавировали подле внедорожников и «мерседесов». Не движение, а бесконечная свалка.

Лора вцепилась в спинку переднего сиденья, напомнила себе, что иногда неплохо бы дышать.

По сторонам ряд за рядом теснились бетонные дома со скопищами навесов. Проспекты обрамлены чахлыми пальмами. Сыро и пыльно сразу.

Окна в седане были опущены, и когда сбоку подтянулся «БМВ», в затемненном стекле зарябило Лорино отражение — маленькое, потерянное лицо. «БМВ» взревел и понесся дальше, а шофер вождя Огуна пристроился ему в хвост, подрезая другие машины и вереща гудком.

— Нигерийский тормоз, — перекрикивая шум, прокомментировал вождь Огун гудковую партию.

Сбоку втиснулся мотоциклист — прикрываясь седаном, нацелился в щель, куда не пролезет даже мотоцикл без седока.