— Нигерийская полиция должна застать мошенника прямо в банковском отделении, — объяснил Сол, — когда он забирает деньги с фальшивым паспортом, и даже тогда — дальше-то что? У нас с Нигерией нет соглашения об экстрадиции. А если бы и было, деньги забирают мелкие сошки. У нигерийской полиции и без того дел навалом — не хватало еще патрулировать местные «Вестерн юнионы», чтоб защищать иностранцев от них же самих. Четыре-девятнадцать так устроено, ничего не попишешь.

Лора подняла голову — как обычно, сделала стойку на новое слово.

— Четыре-девятнадцать?

— Так эти аферы называются. Это из нигерийского уголовного кодекса, статья о хищении или приобретении права на чужое имущество путем обмана. Короче, любое мошенничество. Вошло в язык. — У Лоры вновь проснулся интерес, и Сол оживился. — У нигерийцев то еще чувство юмора. Теперь «четыре-девятнадцать» означает любую хитрость или надувательство. Мальчик прячет от отца табель — говорят, что мальчик лечит отца по четыре-девятнадцать. Девочка крутит шашни на стороне — значит, кидает своего парня на четыре-девятнадцать. Они ловкость четыре-девятнадцатых в песнях эстрадных прославляют. А самые неприлично успешные мошенники — народные герои. Но тут важно не забывать: четыре-девятнадцать — это бизнес. Приносит стране сотни миллионов долларов в год. Больше Нигерии, древнее первородного греха. Ровесник страстей. Четыре-девятнадцать охотятся за мечтами. Средние потери в такой афере — где-то в районе двухсот пятидесяти тысяч долларов, нередко больше. Видимо, столько в среднем стоят грезы.

— Да они над нами смеются, — сказал Уоррен. — Прямо слышу, как эти уёбки ржут и транжирят батины деньги. Честное слово, если найду этих мудаков…

— Не советую, — ответил Сол. — Четыре-девятнадцать завязано на преступления посерьезнее. Наркотики, работорговля, банковские ограбления — список можете продолжить сами. Нигерийские героиновые синдикаты нередко причастны и к четыре-девятнадцать. Оно тоже прибыльно, только грязи поменьше.

— Вы, я вижу, много знаете про Нигерию, — сказал Уоррен.

— Много.

Лора посмотрела на детектива:

— Вы там бывали?

— Бывал.

— В Лагосе?

Он кивнул.

— Какой он?

— Как в будущее заглянуть.

— Так плохо?

Он кивнул.

— Давайте, — сказал он, — я вам кое-что покажу. — Нашел Западную Африку в «Гуглкартах». — Вот Нигерия. Через нее течет Нигер. Он впадает в Атлантический океан — вот Дельта. Она огромная, там один из крупнейших нефтяных промыслов в мире. И это одно из опаснейших мест на земле. Военные группировки и местные боевики воюют с нефтяными корпорациями. Слыхали, наверное, в новостях.

Ничего они не слыхали.

— Люди в масках, — продолжал Сол, — на моторках, крушат нефтепроводы и скважины, взрывают платформы. Боевики похищают иностранных рабочих, убивают — страшно смотреть, с какой легкостью. И не только рабочих. Любой иностранец — потенциальная добыча. Нефть, похищения и четыре-девятнадцать — три нигерийские индустрии, которые растут быстрее всего. И зачастую пересекаются. На этом топливе работает вся нигерийская экономика.

«Буквально», — подумала Лора.

— Лагос вот здесь. — Детектив пальцем провел по побережью. — Не в Дельте, но побережье то же. Имя городу дали португальцы. Означает «болото», «стоячая вода», что-то в этом духе. Весь этот отрезок побережья раньше назывался Невольничий берег. Уже тогда было опасно. Первые путешественники на картах предупреждения писали: «Многие вошли, немногие вышли». А сейчас, если поедешь, начнешь вопросы задавать, любопытствовать, скорее всего, окажешься в Лагосской лагуне, и лицо у тебя будет очень удивленное. Если кому взбрело в голову прокатиться в Нигерию, потери свои возместить, я только одно могу сказать: не стоит.

И Лора поняла, что означает пустой коридор за стеклом. Детективы не солгали. Никто не смотрел. А почему? Потому что не будет никакого расследования, продолжения не предвидится. Они уже положили папу под сукно. И теперь объясняют нам почему.

Она посмотрела на Сола:

— Денег не вернешь.

Тот кивнул.

Денег не вернешь. И отца тоже.

— И никого не арестуют?

— Направим, что есть, в королевскую конную, они зафиксируют. Вам честно сказать? Больше тут ничего не сделаешь.

Сержант Бризбуа наблюдал за Лориным лицом. Заговорил мягко.

— Никого, — сказал он, — не арестуют.

41

После ливней в Лагосе парит. В такие ночи к коже липнет даже шелк.

Кладбищенская улица четко прорезает континентальную часть Лагоса. К югу от автострады Бадагри, мимо Дворца Королей и мечети, резко сворачивает, рассекает переулки и вновь впадает в автостраду. Отрезая тем самым внушительный кус земли: на одном конце интернет-кафе Фестак-тауна, на другом — мосты Лагосской лагуны.