Читаем 40+ полностью

2021

СКВОЗЬ ОБЛАКО СОРОЧЬЕ

Сороки атакуют, белка – вниз,

Застыла, с хохолками. Вот пушистик!

Но вместе с ней проглядывает жизнь

Гораздо симпатичней нашей жизни,

Приснившейся завьюженной зиме,

Где кто-то нас придумывает, лепит,

В уста вложив рыдание и смех:

Дохнут ветра, там – пустота и пепел.

И голоса, развеянные в дым.

А было ли оно, существовало,

Когда над перекрёстком ледяным

Нависла тень землистого квартала,

И жёлтым веком дёргал светофор?

Но белка – вниз! Сквозь облако сорочье.

Поговорим? Я верю в разговор

Отчаянных случайных одиночеств.

Ведь только в нём, когда, скрестив пути,

На бытие накладывают кальку,

Есть истина, и незачем идти,

И можно всё, и ничего не жалко.

2021

ВЕРБЫ ПРИТВОРЯЮТСЯ, НЕ СПЯТ

Вербы притворяются, не спят,

Клонятся печально. Вербы-вербы,

Я спрошу у вас не за себя,

За родных спрошу я и за небо.


Две недели – прогорит февраль,

Выстелет метелями низину,

И вплетёт могучие ветра

В бороду задумчивому сыну,


Чтоб на вербы глядя, не тужил.

Пусть они бредут в снегах по пояс

Спрашивать  других за эту жизнь,

За её мгновение простое.

2021

И БЫВАЕТ, ЧТО Я ВСПОМИНАЮ

И бывает, что я вспоминаю

От отцовского дома вдали,

Как бредёт лошадёнка гнедая,

И телега устало пылит.


А кругом только птицы и травы.

Но глядит из-под белого дня

Некто с чашей любовной отравы

И готовой пригоршней огня.


Так всегда, и так будет, наверно.

Кто успел, тот погиб от ножа.

Но поверь, в наше подлое время

На ветру прогорает душа.


И влетает в пустое жилище,

И хрипит, и кружит вороньё,

Словно что-то забытое ищет

И опять забывает о нём.

2021

ВОЛЧЬЯ ЯГОДА

Волчья ягода – песня во рту.

Допоёшь и умрёшь недопето,

Обнимая себя на лету

Рукавами из чистого света.


Поутру выходя за дома,

Где печные неистовы трубы,

Будет белая долгая тьма

Целовать неподвижные губы,


Где-то между землёй и дождём

Пропадать одиноко и слепо,

Как ребёнка, качая твоё

Только ей прозвучавшее небо.

2021

ГУАШЬ

Б.Т.


Лёгкий вдох и движения пальцев,

Узелки и мерцающий ток –

Нити жизни и смерти, скитальцы,

Колдовской разношерстный клубок.


Что сегодня строкою мы свяжем,

Огорчим, осчастливим кого?

Проступает из пасмурной пряжи

Николаевский мост над Невой.


И смотреть если, сверху чуть свесясь,

На плывущий вдоль берега лёд,

То поймёшь: сквозь туманные взвеси

Это мост над рекою плывёт.


Две фигурки на серой гуаши

У решётки чугунной стоят …

Я приближу лицо, и помашет

Мне рука, вся из света, твоя.

2021

ВЕТЕР КАЧАЕТ ЛАМПАДЫ

Ветер качает лампады

Тихих и чувственных дней –

Что же мне, Господи, надо

От незажжённой моей?


То ли кабацкого счастья

И – с колокольцами в путь,

В ночь без дороги умчаться,

Чтобы в себя заглянуть.


То ли в забытой деревне,

Где не сыскать борозды,

Слушать, как вторят деревья

Сердцебиенью воды.

2021

НАТЮРМОРТ

Раскрыты ставни, вечер тих.

Люблю старинный город этот

И незатейливый мотив

Уютной улицы из света;


И сумерек слоновью кость,

Где сладок воздух желтоватый,

Где так же, век назад, жилось,

И перелистывались даты;


В окно влетал неясный гул,

И в глубине пустынных комнат

Фигура двигалась в снегу

На блёклом полотне огромном;


И так же, в тишине гардин,

Дрожали нити полумрака,

Цвёл белым облаком жасмин,

И опадал, как будто плакал.

2021

МЯКИНА БУДНЕЙ, ВОЗДУХ КВЕЛ

Мякина будней, воздух квёл,

Щепой усыпан двор. Колода.

И хлебный ветер старых сёл

Во времени дождя и года.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее