Читаем 4. Акбар Наме. Том 4 полностью

с Таймуром Иккой и Ходжа Киланом были направлены туда против Иди. Тот усилил крепость и вышел дать бой. На следующий день Хан-ханан двинулся на осаду Джалалабада. Тем временем пришло донесение о прибытии Мухаммад Хакима и кабульского войска. Джабар Барди бек²⁰, некогда служивший Его Величеству Фирдус-макани и ставший дервишем, а ныне путешествующий с войском, был направлен к мирзе узнать, можно ли уладить дело мирным путем. Если нет, то решили назначить сражение на следующий день, ибо звезда находилась на горизонте²¹. Из передового отряда прибыл Таймур Икка и доложил, что численность противника невелика, и не стоит откладывать бой до завтра, так как враг может ночью уйти, и дело затянется. Хан-ханан в силу своего желания и в результате наущений Хайдар Мухаммад-хана, а также по причине любви обоих к Кабулу и высокого мнения о собственном мужестве склонился в сторону битвы. Тем временем был убит Ходжа Килан, командовавший авангардом. Мирза Хасан²², находившийся с левого фланга, не двинулся с места, а Какша-лы и другие отряды, располагавшиеся с правого фланга, также не исполнили свой долг. Абу-л Маали топчи [пушкарь]²³, которого кабульцы наградили титулом Руми-хана, расположил фейерверк (гранаты?) вокруг своей лошади, и один заряд (тир) попал в Чалму Хисари и убил его. Поскольку из-за смерти Ходжа Килана люди пали духом, они бросили поводья и нетвердо держали ногу в стремени. Сражение произошло близ Чарбага²⁴, у гробницы (мукам) Ходжа Рустама. Муним-хан потерпел поражение, явившееся карой за то, что он не сумел оценить оказанную ему милость, и наказанием за самонадеянность — худший из грехов человеческих. Некоторые люди проявили преданность и присоединились к кабульцам. Всё имущество Муним-хана было разграблено. Баязид бек²⁵, один из приближенных сторонников Муним-хана, сообщает, что у того имелось 30 лакхов рупий в специях и товарах, и их разорили. Если бы враг не был так занят добычей, то Муним-хана самого схватили бы²⁶.

Потеряв всё, Муним-хан отправился в Бикрам (Пешавар) и остановился там на несколько дней, не зная, что ему теперь делать. Наконец послал Яри Тавачи²⁷ с донесением ко Двору, сообщая, что ему 189 стыдно являться перед возвышенным порогом. И надеялся, что ему

позволят отбыть в Мекку, дабы мог в этом священном месте очистить себя от грехов, а потом приехать и поцеловать [царский] порог. Так как из-за злосчастной звезды он не понял всей глубины Высочайшей милости, то получил то, что получил. Если царь не будет столь снисходителен и не дозволит ему уехать, он надеется получить на какое-то время земельное владение в Пенджабе, ибо потерял всё имущество, и ему нужно хоть что-то приобрести, а затем уже приедет и засвидетельствует свое почтение. Отправив прошение, он уже не мог больше оставаться в Бикраме. И отправился оттуда к Инду. Затем, опасаясь врагов, пересек Инд и прибыл в земли гхаккаров, где решил сделать передышку²⁸. И остался там на какое-то время, и Султан Адам отнесся к нему гуманно. Хан-ханан был очень встревожен — не мог ни ехать дальше, ни оставаться на месте. И проводил все дни в метаниях. Когда Его Величество Шахиншах услышал о его состоянии, совершенно непохожем на состояние поверхностного человека, поглощенного земными заботами, то послал милостивые распоряжения и весомыми указаниями и [истинным] милосердием освободил его от страданий. На прошение относительно земельного владения в Пенджабе он ответил, что не отбирал у него прежних владений, которые не хуже пенджабских земель, такие, как Хисар Фируза, саркар Этава, Хайрабад, Шахпур, Каланур, Джаландхар, Ан-дари²⁹, и т.д. Так как не намечалось никакого похода против гхаккар, нет необходимости оставаться в Лахоре. Ему следует явиться [пред светлые очи] сразу по получении сего указа. Как только Муним-хан узнал о царской милости, то направился ко Двору. Таким образом, прибыл туда в середине восьмого года Божественной эры — в конце 970 г.х. [конец августа 1562 г.]. Милости Шахиншаха погрузили (магнур) его в море снисходительности и обогатили (мамур) на материке доброты. Пыль стыда и туман уныния оказались сметены с его чела, и он был одарен особыми царскими милостями. Так Муним-хан узнал совершенные качества Шахиншаха, и черные мысли от поездки в Кабул покинули его сердце. Он пришел в уравновешенное состояние и подпоясал чресла [поясом] усердного служения. Священное сердце Шахиншаха желало, чтобы Муним-хан остался с ним, а тот из-за своего невежества и неблагодарности не

видел этого. Наконец он понял собственную выгоду и, [вознося] сотни молитв, самозабвенно связал себя с порогом судьбы. Счастливая звезда его фортуны поднималась с каждым днем всё выше, и [Муним-хан] достиг высокого положения.