Читаем 4. Акбар Наме. Том 4 полностью

судьбы («Акбар-наме») замысел мой заключался в том, чтобы, поведав историю историй (дастан дастан)², последняя обрела изысканную красоту благодаря предводителю красноречивых⁶³. Внезапно обрушилась смертельная печаль, и я решил, что счастье всех покинуло. Таким образом, от горя и бессилия я издавал бессмысленные⁶⁴ вопли и явил свою беспомощность.

О властелин речи, не обращай внимания на вульгарность слога, Ибо сражен я смертью выдающегося мудреца.

И сердце мое более разбито, чем ваза из хрусталя, Что залегает далеко в скале той⁶⁵.

К десятому году (истории Акбара) вместилище мудрости (Фай-зи) прочел творение сего невежды. Нельзя сказать, что разум его был удовлетворен, а смущенный ученик школы мудрости остался доволен. Время обмануло и указало на изматывающий душу день! Жизнь стала мне в тягость, а сердце еще больше обеспокоилось изменчивостью вещей. Чары благосклонности Хедива просвещения и амулет мудрости духовного и земного проводника (Акбара) излечили меня от неприятия (общества) и вернули в мир (тааллук). С неспокойным сердцем и смущенным разумом решился я написать восхитительную (гаухарин) историю. Однако трудности и горечь причиняли время от времени новые страдания моему смущенному сердцу и приводили его в смятение больше, чем когда-либо. Еще одно волнение разрушило столицу моих мыслей. Почему не должна подниматься пыль мятежа, почему бы не содрогнуться стопе решимости? Ибо вместе со всевозможными тревогами и противоречиями ушел помогавший мне во всём великий мудрец, скрылся за завесой друг, обладавший девятью десятыми доли интеллекта. Был бы [у меня] в сей голодный год⁶⁶ человечества помощник, который творил бы, пока сердце мое пребывало в печали, дабы не запятнать [написанным] созданного прежде! Не существовало бы сего набора знаний, был бы необходим знаток, способный исправить⁶⁷ начертанное смятенным духом и стереть предложения, заменяя их словами, и выявить их смысл. Если бы Время позволило хоть это, оказались бы нужны люди, умеющие блеском своей просвещенности и силой мужества

увидеть ошибки. Принимая во внимание, что в тайники сердца моего закралось преумножающееся с каждым днем беспокойство за свободу, и поскольку присутствовало некоторое соперничество, внешние дела довлели надо мной, а доверенный и любящий друг пребывал по ту сторону завесы, как оценить то, что сердце сообщало рукам, а последние — перу? Поскольку мысли мои оставались ясными, благодарность Господу возрастала, преданность рождалась искренней, а гений Шахиншаха оказывал помощь, то свет судьбы бросил луч во тьму борьбы и наделил [меня] активной силой.

То, что в сердце моем —

Монета несметной духовности.

Я не сам заработал богатство то вечное, Взгляд покровителя дал мне его.

385

В первый день азара, Божественного месяца, 40-го [года правления Акбара] (примерно 11 ноября 1595 г.), я затворил дверь дома своих мучений⁶⁸. С виду я был поглощен, помимо всего прочего, написанием благородной истории, но про себя я взывал к Несравненному Дарителю и молил о лампе для омраченного сердца. Я склонил чело просьбы у порога Божественного величия и просил осуществить желаемое. Внезапно заря судьбы показала свой лик, и луч света озарил каморку без окон. После некоторых размышлений удивление прошло (букв. «прекратилось»), и утренняя слава коснулась моего пера. Великая радость и дивный восторг охватили меня. Мое больное и опаленное тело⁶⁹ облачилось в весенние одежды, и явился проводник для смелого предприятия. Сердце вновь обрело силу, а бесполезное (букв. «безголовое и безногое») перо начертало чудный узор. Смотрители славы подвигли свадебного певца к мистическому танцу⁷⁰. Вскоре я превратился в богатую сокровищницу красноречия, и меня наградили возвышенной грамотой. Я получил титулы На-дир-аль-Калами⁷ (чудо велеречивости) и Шамс-и-пештак-и-гояи⁷² (светило галереи речи). Несколько восхитительных высказываний записал (Акбар). Благодарность была выражена за милости, драгоценный труд пришел к завершению [и стал] подарком искателям истины и просвещенным людям. Была дарована великая удача, и [зажегся] свет лика.

Удача ринулась и распахнула дверь успеха, Она мне подарила больше того, чем желал я. Соловей речи вылетел из розы моего ума, Покров таинственный кончиком пера оказался порван. Я окружен был воинствами духов, Незваные и призванные, они прошли сквозь двери. Идолы сердца двинулись вперед.

Перо мое их пригласило мелодичным шепотом⁷³.