Читаем 228.1 полностью

– Эй, шныри, на стол накройте, у нас тут пополнение, – медленно прокричал сиплым голосом старичок, обращаясь к двум парням, сидящим у края стола, – ну что, садись, будем знакомиться, вещи пока что на край скамьи положи.

Беридзе сделал, как было приказано, и сел у края стола.

– Ну что, представляйся, кто ты, давай пока что я твоё постановление о страже посмотрю, а ты мне про себя расскажи, выводы сделаю о тебе, – также продолжил старик, смотря в глаза Беридзе.

На вид старик напоминал Георгию чем-то бывалого моряка или героя какой-то войны, чей образ часто любили рисовать во всевозможных картинах, посвящённых лихому подвигу. Было на вид старику 50 лет, половины верхнего ряда зубов у него уже не было, на правой щеке виднелись шрамы в виде грубо зажившей кожи, а на нижней скуле под левой щекой была небольшая впадина в виде ямки. Руки у старика были тонкие, но ими он не тряс, был опрятен и гладко выбрит, Беридзе он встретил в тапочках, спортивном трико и синей футболке.

– Беридзе Георгий, обвиняюсь в распространении наркотиков. Взят под стражу на 2 месяца. Ранее к уголовной ответственности привлечён не был, тут оказался впервые, – ответил Беридзе без запинок, передавая в руки старика постановление суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

– А-а-а, – мечтательно поглядев в потолок, изрёк старик, – значит ты у нас барыга?

– Да, барыга.

– Ну, а барыга должен двойной грев нам организовать, слыхал про такое правило?

– Нет, говорю же, я тут первый раз.

В этот момент двое парней поднесли к краю стола, где сидел Беридзе, чашку чая и печенье, аккуратно сложенное в алюминиевую тарелку.

– Можешь чай попить, устал, наверное, мальчуган? – как-то неестественно продолжил диалог старик. – Меня, кстати, тут Иванычем кличут, а у тебя какое погоняло или нет ещё?

– Нет ещё, – вздыхая, ответил Беридзе, начав пить чай мелкими глотками.

– Ты вот что мне, сынок, ещё ответь. Вертухаи16 как с тобой, пока в карантине ты был, играть во всякие игры мусорские предлагали? А? Ты говори, мозги мне не тереби, не дай Бог вычислим, что ты сука17, на первой же удавке вздёрнем. Лучше сразу скажи, что сучить пришёл, просто ломовым станешь18, к своим в курятник тебя определим, нам с тобой не по пути будет. Кум19 тут молодой такой, психолог хороший, старший лейтенант вроде как, я в их званиях не разбираюсь, но та ещё он гиена, – показывая на свои татуировки в виде царских эполетов, просипел Иваныч.

– А кто такие вертухаи, суки, ломовые и кум этот? Кум, я так понял, это тот, кто со мной при приёме в изолятор общался? Константин вроде как его звали.

– Ха-ха. Суки – те, кто мусорам стучат на порядочных людей в надежде на подачки со стола легавых. Вертухаи, то есть надзиратели, они же менты, а ломовые – это те, кто с людьми хорошими ужиться под одним небом не может и начинает ломиться в камеру с более лучшими условиями. Про кума ты правильно сказал, но у него работа такая – стукачей искать. К нему ведь как арестант человеком заходит, а может выйти чернью.

Вон как эти двое, – показывая рукой в сторону двух парней, приготовивших чай, указал Иваныч, – мы их пока что в «часотку»20 определили, слух пошёл, что они досудебки заключили, то есть досудебные соглашения о сотрудничестве со следователями и прокурорами, и людей сдали, суки они, я их за годы своей жизни за забором за километр чувствую. Но знаешь ли, какая незадача. Определил их в чесотку наш смотрящий, они нам грев хороший организуют, и пока что на более низшую категорию их перевезти нельзя, так как неясно, заключили они эти досудебные соглашения или нет. Как приговор суда будет, так и ясно будет, что с ними дальше будет, а глядишь, и отпустят их вовсе, но у нас в судах, как правило, не отпускают. Сел, так сиди, тюрьма не мужской половой орган, садись, не бойся, – последнюю фразу Иваныч произнёс с какой-то подростковой наивностью, словно уверяя Беридзе, что всё будет хорошо и тут совсем не страшно.

Георгий понял, что теперь он точно влип, и никуда он с этого корабля не денется, и нет тут выхода, как и входа тоже нет. Его мозг жутко поглощал поступающую информацию о том, что можно сделать, о том, кто тут кем является и с кем ему общаться нельзя, а с кем можно. Но одно Беридзе понял точно, пока что его не тронут, а если и тронут, то за какой-то прокол или за какое-то нарушение здешних правил и порядков.

– Ну так что? Предлагали тебе сотрудничать или нет? Что тебе кум обещал взамен?

– Предлагали типа за звонок домой, я отказался. Меня адвокат предупредил, что с ними лучше не общаться и держаться от них подальше.

– А что за наколка у тебя на руке? Типа волк на поводке? Ты не бойся за наколку, по «незнанке» масть не катит, по малолетке сделал?

– Да, на 16 лет, тайком от родителей.