Читаем 228.1 полностью

С виду эта комната чем-то напоминала раздевалку в спортзале моей родной школы. Те же деревянные полы, которые давно не красили и которые в некоторых местах прогнили, те же давно не крашенные стены, грязный потолок, правда без плесени. Различие от раздевалки было в том, что в углу стояла клетка размером 2*2 метра, куда и привели Георгия Беридзе спустя 10 минут моего ожидания.

– Добрый день, Георгий, ну как ты? – начал я издалека, как обычно делал, когда предстоял долгий разговор.

– Добрый день, ну как вам сказать. В камере сижу один. Правда, уже забыл, какое сегодня число и какой день, только что баландой кормили, – устало ответил Беридзе.

– Баландой? Ни разу не пробовал, расскажи про неё.

– Ну там говяжья тушёнка, тёртый картофель и какая-то зелень, вроде петрушка и всё. Правда, мяса я там не вижу совсем, так похлебать чуть-чуть и всё. Хлеба тут не дают почему-то, чай очень мутный, да и не чай это вовсе, больше на какую-то траву заваренную похоже.

«Не сравнить с моим обедом в ресторане «Пилзнер» сегодня», – подумал я про себя. Не хотелось бы есть эту баланду каждый день, ох, как не хотелось.

– У меня, кстати, для тебя хорошие новости, – щёлкнув пальцами правой руки, начал деловито я, – я договорился по поводу назначения наказания ниже низшего предела с моим знакомым из прокуратуры, – весело и чуть громче обычного произнёс я.

– Отлично, – смотря в пол и тяжело вздыхая, ответил Беридзе, – столько там в итоге дать должны? Там тюрьма будет или тут меня оставят?

– Ну там есть ряд условий, подожди про срок говорить, нам ещё нужно кое-что сделать. Первое, сейчас, как я понял, следствие тебе начнёт вменять совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, нам нужно от этого обстоятельства избавиться.

– А какая там группа лиц? Я же один разбрасывал наркотики?

– А услугами личного водителя ты пользовался?

– Да, меня мой друг часто подвозил, ну да, он знал, чем я занимаюсь, но он-то к наркотикам не прикасался.

– Это не важно, получается, вы вместе это делали, поэтому нужно дать новые показания, а именно: указать в них, что ты всё делал один. А своего друга ты не уведомлял о том, что работаешь барыгой, понимаешь?

– Да, да, это верно, я бы не хотел, чтобы мне больше срок дали, там ведь как это называется?

– Отягчающее вину обстоятельство.

– И что если бы он к наркоте притронулся, дали бы все 15 лет?

– Больше, тебя бы лет на 20 упекли.

– Ого! – схватившись за голову и теребя себя за затылок, ответил Беридзе.

– И ещё там тебя же задержали с 25 пакетами, так?

– Да, так.

– Но до дня задержания у тебя были другие пакеты, которые ты также разбрасывал, так?

– Да, так. Они тоже будут в деле?

– Нет, не будут, я также договорился, чтобы они пропали из нашего дела, но ты должен понять, что теперь концепция защиты меняется. То есть пользоваться ст. 51 Конституции – это смерти подобно. Показания нужно давать и, следовательно, вину также нужно признавать, но всё брать на себя. И ещё свиданий будет 2, обычно дают одно, и то в конце следствия, но я договорился, тебе дадут их 2. И в ближайшее время как из карантина выйдешь и тебя переведут в общую камеру, тебе дадут возможность увидеть мать и отца.

– Спасибо.

– Ну и главное, слушай сейчас внимательно. Дадут тебе, может, семь лет, после того как половину срока отмотаешь, то можешь на УДО подать, раньше этого срока не подавай, не удовлетворят, а там, глядишь, через четыре года уже дома будешь.

– Да, вам-то легко говорить, а мне четыре года тут быть, я уже по ходу поседел, пока тут эти дни находился.

– А я тебя сюда не тащил силком, ты сам выбрал свой путь, эти претензии уже не ко мне.

В этот момент послышалось, как конвоиры начали открывать дверь, и в комнату зашла А. И. Сухоруких с объёмной сумкой, в которой были переносной ноутбук, принтер.

– Вам помочь? – мило улыбаясь, протягивая руки, спросил я.

– Нет, не нужно, я сама всё сделаю. Так, Георгий, тебе адвокат объяснил, что нужно сделать? Ты согласен показания свои исправить? У нас на всё про всё 3 часа, – не глядя в сторону Беридзе, скороговоркой прошипела следователь.

– Да, согласен. У меня и выбора нет. Вы мне разрешения на свидания с родителями дадите?

– Конечно, но сначала исправляем твои показания. А потом обсуждаем всё остальное.

– Я тут ещё слышал, мне сказали местные, а можно на домашний арест меня перевести?

– Так, Беридзе! Вы обвиняетесь в совершении особо тяжкого преступления, так что давайте без глупых разговоров, хорошо? Домашнего ареста не будет, и точка, начинаем давать показания.

Показания, как и было оговорено, Беридзе изменил и, по сути, этими самыми показаниями спас жизнь своему другу Семёну Выборнову, которому в противном случае светил немалый срок, и никакая бы бабушка-экс-судья ему помочь не смогла.

Я не знаю, как отнёсся к этому Семён Выборнов, его я не видел, как сложилась его жизнь, мне особо не интересно, и что с ним было дальше, мне не интересно вдвойне.