Читаем 1997, Серый кардинал полностью

- Мне тоже. Но если я сумею обвинить «Крик!» в клевете, то Хэдсону Херсту придется заткнуться. И времени терять нельзя. По-моему, ты говорил, что первый круг голосования за нового лидера партии на следующей неделе?

- Да, в понедельник.

- Тогда ты возвращайся к своим рыбе и чипсам, а я подниму меч на Ушера, проклятого Рудда.

От Дэрриджа, из Кента, я поехал почти через всю Англию на юг в Эксетер, заглянув по дороге в конюшни, которые показались мне родным домом, во владения Спенсера Сталлуорти. Я добрался туда только к шести тридцати, когда он как раз заканчивал вечерний обход конюшен.

- Привет, - удивленно воскликнул он. - Я не знал, что вы приедете.

- Да… - Я понаблюдал, как он кормит морковкой последнюю пару лошадей. Потом сделал несколько шагов и заглянул в стойло, где три великолепных года держал Будущее Сары. Сейчас в нем был гнедой с длинной шеей. Я с печалью подумал о простом счастье ушедших дней. Джим по-прежнему запирал на ночь стойла и доверял, наполнили ли конюхи кормушки сеном и доставили ли ведра с водой. Все такое знакомое. И как мне его не хватало.

Вечерний обход закончился. Я спросил, могу ли с ними немного поговорить. Это значило, что мы должны чуть-чуть проехать по дороге до дома Сталлуорти и посидеть там за хорошо запомнившейся бутылкой хереса.

Они знали, что мой отец - член кабинета министров. И я рассказал о борьбе за власть. Потом показал центральные страницы «Крика!». Они оба были потрясены и снова потянулись к бутылке. Джим быстро моргал бесцветными ресницами, у него это всегда признак возмущения.

- Но это же неправда? - проворчал Сталлуорти. - Вы никогда не пользовались наркотиками. Я бы знал об этом.

- Конечно, - с благодарностью проговорил я. - И я бы хотел, чтобы вы написали об этом. Заявление о том, что я работал с лошадью из вашей конюшни три года, побеждал на скачках и не показывал никаких признаков заинтересованности в наркотиках. Я хочу собрать столько письменных подтверждений, сколько смогу получить. Тогда у меня будет право сказать, что я не нахожусь в наркозависимости и никогда не находился, насколько способны судить окружавшие меня люди. И я предъявлю журналу иск за клевету.

Оба, Сталлуорти и Джим, были возмущены и в своих заявлениях защищали меня с большей страстью, чем я мог бы даже просить.

Сталлуорти оставил меня у себя ночевать и рано утром дал лошадь, чтобы я мог немного покататься. Я расстался с ним после завтрака и по знакомым местам поехал в университет.

Два года после окончания университета будто исчезли. Я поставил машину на дороге возле студенческого городка Стритэм и поднялся по крутой тропинке в Лейвер-билдинг - в здание математического факультета. После долгих метаний по этажам и расспросов я нашел своего куратора, который два года назад написал характеристику для «Уэдербис». Как и Сталлуорти и Джиму, я объяснил, что хотел бы получить от него.

- Наркотики? Конечно, многие студенты экспериментировали с ними. И знаете, мы пытались избавиться от тех, кто попадал в тяжелую зависимость.

Но вас я бы никогда не заподозрил в употреблении этой гадости. Начнем с того, что наркотики и математика несовместимы. И ваши работы, в частности, всегда были выполнены с ясной головой. Статья в журнале совершенная чушь.

Я попросил его изложить эти взгляды на бумаге, что он и сделал.

- Желаю удачи, - сказал он на прощание. - Эти журналисты готовы убить человека.

Я вернулся к машине и опять через всю страну поехал в свою старую школу в Молверне.

Там на крутом склоне раскинулся такой же городок, как и в Эксетере, только меньше. Сначала я нашел человека, который учил меня математике. Он отпасовал меня к заведующему пансионом, где я одно время жил. Тот выслушал мою просьбу и направил к директору. Директор школы прошел со мной по знакомому широкому коридору с каменным полом в главное здание. Там мы поднялись по каменным ступеням в его кабинет, где я показал ему статью в журнале и копию письма Вивиана Дэрриджа.

- Конечно, я поддержу вас, - без колебания объявил он и сел писать.

Потом вручил мне от руки написанную страницу. И В ней говорилось:

"Бенедикт Джулиард посещал Молверн-колледж в течение пяти лет. В последние два года, когда он успешно занимался, чтобы получить диплом "А" и право поступления в университет, все свободное время он отдавал верховой езде и горным лыжам. Он и выиграл три скачки и первенство Европы для юношей моложе восемнадцати лет по скоростному впуску на лыжах.

Вдобавок к этим умениям он добился значительных успехов в стрельбе из ружья. Он входил в школьную стрелковую команду, которая завоевала престижный приз «Щит Эшбертона». Во всех этих видах спорта он проявил четкость мышления, природное мужество и высокий уровень сосредоточенности. Смешно предполагать, что это было бы возможно под влиянием галлюциногенных наркотиков".

Я искал слова, не зная, что сказать.

- Я восхищаюсь вашим отцом, - признался директор. - Не могу сказать, что я всегда согласен с ним политически, но определенно без него положение в стране могло бы быть хуже.