Читаем 1997, Серый кардинал полностью

На конном дворе перед конюшнями не было лошадей. Только бесцельно бродил главный конюх, который жил в примыкающем к конюшням коттедже. Он без колебаний узнал меня, хотя прошло пять лет с тех пор, как я уехал.

- А, Бен, - проговорил он, почесывая голову, -:я понятия не имел, что ты принимаешь наркотики.

Старый, маленький, кривоногий, он любил и был влюбим мощными животными, о которых заботился. Жизнь, которую он посвятил служению им, безжалостно ушла, оставив его без якоря, без цели, подарив ему только расплывающиеся воспоминания былых побед.

- Я никогда не принимал наркотики, - запротестовал я.

- Я бы тоже никогда не подумал, но раз сэр Вивиан говорит…

- А где он? - спросил я. - Ты не знаешь?

- Конечно, знаю, он болен.

- Болен?

- Он сошел с ума, несчастный старик. Как-то раз он делал со мной вечерний обход конюшен, так и всегда, и вдруг хлопнул себя по голове и упал.

Я вызвал к нему ветеринара…

- Ветеринара?

- В сбруйной есть телефон, а я знал на память номер ветеринара. Главный конюх покачал старой головой. - Ну вот, ветеринар приехал и привез собой доктора. И они подумали, что у сэра Вивиана удар или что-то вроде. За ним приехала «Скорая помощь», а его семья… Они не хотели нам говорить, что он того. Но он больше не мог тренировать лошадей, бедный старик. Вот они всем и сказали, что он уходит в отставку.

Вместе с когда-то лучшим главным конюхом я обошел двор, останавливаясь у каждого стойла, чтобы он мог рассказать, какие превосходные победители раньше жили здесь.

Всех владельцев попросили, рассказывал он, забрать лошадей и временно отправить к другим тренерам. Но проходили недели, старик не возвращался. И теперь каждый видит, что по-прежнему уже не будет.

- А где сейчас сэр Вивиан? - мягко спросил я.

- В частном доме для престарелых, - просто ответил он.

Я нашел дом для престарелых. Вывеска на стене гласила «Дом-приют». Сэр Вивиан сидел в кресле-каталке. Гладкая кожа, пустые глаза, на коленях теплый плед.

- Он тронулся умом. Никого не узнает, - предупредила меня сестра.

Но даже если он и не узнал меня, то охотно болтал.

- О боже, да, - выкрикивал он высоким голосом, совсем не похожим на его низкие рокочущие тона. - Конечно, я помню Бенедикта Джулиарда. Он хотел быть жокеем, но, знаете, я не мог держать его! Я никого бы не держал, кто нюхает клей.

В вытаращенных глазах сэра Вивиана светилось простодушие. Я видел, что теперь он сам поверил в свою выдумку, изобретенную, чтобы угодить моему отцу. Я понимал, что теперь он будет повторять эту версию, почему ему пришлось избавиться от меня. Он искренне верил в нее.

- Вы действительно сами видели, что Бенедикт Джулиард нюхает клей, кокаин или что-то в этом роде? - спросил я.

- Я узнал из очень авторитетных источников, - ответил он.

- От кого? - слишком поздно, через пять лет, спросил я.

- А? От кого? От какого авторитета? От моего, конечно.

- Вам кто-то сказал, что Бенедикт Джулиард принимает наркотики? еще раз попытался я. - И кто-то вам сказал, то кто это был?

Разум, который прежде жил в мозгах Дэрриджа, жизненный опыт, который так долго освещал сцену скачек, величие мысли и суждения - все смыло разрушительное кровотечение в каких-то крохотных закоулках великолепной личности. Сэра Вивиана Дэрриджа больше не существовало. Я говорил с оболочкой, под которой находился хаос. Не стоит надеяться, что он когда-нибудь вспомнит в деталях прошлое. Но он словоохотлив и может еще многое наговорить.

Я посидел немного с ним. Похоже, что ему нравилась компания. И даже если он не узнал меня, то не хотел, чтобы я уходил.

- Его успокаивает, когда возле него люди, - сказала сестра. - Знаете, он когда-то был большим человеком. Вы второй за последнее время навещаете его, кроме членов семьи. Он так радуется визитерам.

- Кто еще приезжал? - спросил я.

- Такой симпатичный молодой человек. Рыжий. С веснушками. Такой дружелюбный, как вы. Сказал, что журналист. И попросил сэра Вивиана рассказать о Бенедикте Джулиарде, который когда-то работал с его лошадьми… Ох, боже мой, - воскликнула сестра, всплеснув руками и удивленно открыв рот. - Бенедикт Джулиард… разве вы не так себя назвали?

- Верно. Что сэр Вивиан любит, но ему не дают?

- Шоколадные бисквиты и джин, - захихикав, указала сестра. - Но ему этого не полагается.

- Купите ему и то, и другое.

Я дал сестрам деньги. Вивиан Дэрридж сидел в кресле-каталке и ничего не понимал.

Я позвонил отцу.

- Люди верят тому, чему они хотят верить, - начал я. - Хэдсон Херст захочет поверить, что твой сын наркоман, и начнет убеждать твоих коллег, что по этой причине ты не годишься в премьер-министры. Ведь ты помнишь, что я написал в тот день, когда мы обменялись пактами… что я буду делать все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от нападений?

- Конечно, помню.

- Пришло время это сделать.

- Но, Бен, как…

- Я собираюсь предъявить ему иск.

- Кому? Херсту? Ушеру Рудду? Вивиану Дэрриджу?

- Нет. Редактору «Крика!».

- Тебе понадобится адвокат, - после паузы заметил отец. - Адвокаты - дорогое удовольствие.

- Посмотрю, что я могу сделать сам.

- Бен, мне это не нравится.