Читаем 16 лѣтъ въ Сибири полностью

Пребываніе на фермѣ супруговъ Россель доставило мнѣ большое наслажденіе. Мы предпринимали сообща прогулки, осматривали сахарныя и кофейныя плантаціи, жилища туземцевъ и пр.; мы посѣтили также знаменитый вулканъ Килауэа. Въ бесѣдахъ съ д-ромъ Россель мы нерѣдко возвращались къ темѣ о странности нашей съ нимъ встрѣчи на этихъ уединенныхъ островахъ Тихаго океана.

— И куда только судьба не закинетъ человѣка! — говорили мы: — надо же такъ случиться, чтобы одинъ пріѣхалъ сюда въ качествѣ эмигранта-врача, а другой очутился здѣсь во время побѣга изъ Сибири!

Мы все какъ-бы не вѣрили своимъ глазамъ, вспоминая наше прошлое и сопоставляя его съ обстановкой, среди которой мы вели наши бесѣды въ данное время[53]. Распростившись съ супругами Россель, я въ концѣ іюля (н. с.) отправился въ дальнѣйшій путь, избравъ на этотъ разъ парусное судно. Вѣтеръ большею частью не былъ попутнымъ, поэтому на переѣздъ, который пароходъ дѣлаетъ въ четыре дня, мнѣ пришлось употребить цѣлыхъ 26 сутокъ. Хотя все время погода стояла прекрасная, но подъ конецъ такое продолжительное пребываніе на океанѣ своимъ однообразіемъ вызывало довольно тоскливое настроеніе и въ сильной степени надоѣло мнѣ. Я поэтому чрезвычайно обрадовался, когда вечеромъ 25 августа мы, наконецъ, добрались до С.-Франциско.

Супруги Россель снабдили меня рекомендательными письмами къ своимъ знакомымъ, жившимъ въ этомъ городѣ. Среди нихъ оказалась Ольга Палицина, съ которой въ концѣ 70-хѣ годовъ я встрѣчался въ Швейцаріи. Какъ и д-ръ Россель, она также не узнала меня; когда же я назвалъ себя, она, отрицательно покачавъ головой, воскликнула:

— Этого быть не можетъ: Дейча и Стефановича давно уже повѣсили!

Я, конечно, постарался убѣдить ее, что полученныя ею свѣдѣнія не совсѣмъ точны. При ея помощи, а также и другихъ вновь пріобрѣтенныхъ тамъ знакомыхъ, мнѣ, въ сравнительно короткое время, удалось многое узнать и увидѣть въ С.-Франциско. Какъ самъ городъ, съ его прекраснымъ мѣстоположеніемъ и великолѣпными постройками, такъ чудесный климатъ и жители Калифорніи произвели на меня самое лучшее впечатлѣніе. Мнѣ удалось также отчасти познакомиться съ мѣстнымъ соціалистическимъ движеніемъ, главными піонерами котораго были выходцы изъ Германіи, да и въ описываемое время нѣмцы играли тамъ руководящую роль. Пробывъ десять дней въ С.-Франциско, я отправился затѣмъ въ Чикаго.

Благодаря имѣвшейся у меня рекомендаціи, я предварительно списался, почему и былъ встрѣченъ на вокзалѣ двумя жившими тамъ польскими соціалистами изъ партіи П. П. О. Въ Чикаго я видѣлъ сравнительно большую колонію, состоявшую изъ эмигрантовъ изъ Царства Польскаго и имѣвшую свой клубъ и свою довольно распространенную газету «Rabotnik». Къ сожалѣнію, я не могъ долго оставаться тамъ, между прочимъ потому, что какъ разъ наканунѣ моего туда пріѣзда былъ убитъ полякомъ президентъ Макъ Кинлей, и американцы совсѣмъ потеряли головы: они набрасывались на вполнѣ мирныхъ польскихъ соціалистовъ, обвиняя ихъ въ анархизмѣ, и мнѣ, вращавшемуся среди нихъ, было поэтому не совсѣмъ безопасно оставаться тамъ, Два дня спустя я отправился далѣе на западъ.

Въ Нью-Іоркѣ меня также встрѣтилъ на вокзалѣ старый пріятель моихъ швейцарскихъ друзей — д-ръ Ингерманъ, пригласившій меня поселиться у него. Я охотно принялъ это предложеніе и остался очень доволенъ четырехъ недѣльнымъ пребываніемъ въ этомъ городѣ. Въ Нью-Іоркѣ оказалась, громадная русская колонія, состоявшая, главнымъ образомъ, изъ эмигрировавшей въ 80-хъ годахъ изъ Россіи еврейской учащейся молодежи, задумавшей тогда основать въ С. Амер. Соед. Штатахъ земледѣльческія колоніи. Какъ и большинство аналогичныхъ предпріятій, планы молодыхъ энтузіастовъ не осуществились, а сами они почти всѣ очутились вскорѣ въ Нью-Іоркѣ. Здѣсь многіе изъ нихъ оказали огромное вліяніе на развитіе соціалистическаго движенія среди обширнаго, чуть-ли не полу милліоннаго еврейскаго населенія, главнымъ контингентомъ котораго являются гонимые и преслѣдуемые несчастные уроженцы, такъ называемой, у насъ «черты осѣдлости». Благодаря усиліямъ д-ра Ингермана, его жены, также врача и ихъ товарищей, въ Нью-Іоркѣ, въ теченіе многихъ уже лѣтъ, существуетъ и русская соціалдемократическая группа, задающаяся цѣлью, по мѣрѣ возможности, содѣйствовать путемъ пропаганды и собираніемъ матеріальныхъ средствъ, освободительному движенію на ихъ отдаленной родинѣ.

Хотя въ Нью-Іоркѣ я пробылъ, сравнительно, дольше, чѣмъ въ двухъ другихъ упомянутыхъ городахъ, но, вслѣдствіе обилія въ немъ русскихъ, мнѣ очень немногое удалось въ немъ увидѣть изъ мѣстныхъ достопримѣчательностей. Разставаясь съ С. Америкой, я въ итогѣ вынесъ не совсѣмъ отрадное о ней впечатлѣніе: духъ, характеръ этой страны, — насколько, конечно, я могъ уловить это за столь короткое время моего тамъ пребыванія, — мнѣ показались чуждыми нашимъ привычкамъ и понятіямъ. Интересы и взгляды гражданъ Новаго Свѣта кажутся очень односторонними, узкими, ограниченными тѣснымъ кругомъ.