Читаем 153 самоубийцы (сборник) полностью

Страдающий этим видом неврастении раздражительность свою проявляет обыкновенно в отношении лиц ниже его стоящих и, по его мнению, смиренно переносящих хулу из уст высшего начальства. Мы считаем, что необходимо на месте, в г. Чернигове, проверить, были ли со стороны больного, тов. Идина, случаи, когда он набрасывался с матерной бранью на лиц, выше его стоящих, как то: на председателя областного исполкома, инструкторов ЦИК и тому подобное. Если да, то тов. Идин страдает хроническим хамством в тяжелой форме и нуждается в соответствующем лечении. Но скорее всего тов. Идин, хоть и нервный человек, но и беседе со своим начальством проявляет редкую выдержку и позволяет себе матерщинничать только в отношении так называемых рядовых работников.

И тогда мы можем с прискорбием констатировать, что налицо у тов. Идина та самая форма неврастении, которую мы осмелились уже выше назвать бюрократической и которая ведет свое происхождение с тех незапамятных времен, как появились на Руси первые чиновники.

Нам известно, что оскорбленная тов. Самовская доложила о безобразном поведении тов. Идина директору Центрального телеграфа тов. Михайленко. А тов. Мяхайленко в свою очередь доложил об этом начальнику областного управления связи тов. Кушнареву. Нам известно, что 16 июля тов. Кушнарев имел по этому поводу беседу с пострадавшей телефонисткой. И вот нам сейчас интересно знать, в каком положении находится сейчас рапорт тов. Самовской. Нам хочется верить, что начальники тов. Самовской с большевистской твердостью, с напористостью и убежденностью подлинно советских руководителей приняли все меры для того, чтобы защитить оскорбленную честь их сотрудницы-стахановки. Ибо это их обязанность, их святой долг.

Нам хочется верить, что отвратительное поведение тов. Идина, недопустимое для каждого советского гражданина и трижды недопустимое для человека, возглавляющего облисполком, нашло свою судебную и партийную оценку.

Мы будем с интересом ждать, что предпримут по данному факту областные, партийные и советские организации, какую позицию займут прокурор и областной суд.

К сожалению, тов. Самовская не спросила у нас, как ей вести себя в случае, если кто-либо выставит кандидатуру тов. Идина на исторический съезд Советов, который будет принимать великую сталинскую Конституцию. Это очень жаль, потому что мы в таком случае порекомендовали бы ей заявить против этой кандидатуры самый решительный и безоговорочный отвод.

Снится товарищу Лифшицу сон. Ему снится, будто в его кабинет входят трое приезжих из Ростова на Дону. Они садятся за его обширный письменный; стол, раскрывают портфели, вытаскивают оттуда бумаги и приступают к опросу.

Товарищ Лифшиц видит, что это из Партийного контроля. Только не та комиссия, которая приезжала летом, а другая.

– Товарищ Лифшиц, – спрашивает председатель комиссии, – вы секретарь Армавирского районного комитета партии?

– Да, – отвечает товарищ Лифшиц в чувствует, что у него зуб на зуб не попадает.

– Скажите, товарищ Лифшиц, что вы можете сказать по существу дела члена ВКП(б) вашей организации Петра Петровича Киселева?..

Товарищ Лифшац чувствует, что у него подкашиваются ноги, он тяжело опускается на стул, вытирает носовым платком мгновенно вспотевшая лоб и… просыпается. Он с удовольствием констатирует, что находится в своей постели, что никакой комиссия нет, что все ему приснилось.

– Привидится же этакая чертовщина! – огорчается товарищ Лифшиц.

Он надевает шлепанцы на босу ногу, подходит к столу, наливает стакан воды, выпивает его, успокоенный ложится снова под теплое одеяло и быстро засыпает.

В это самое время к доме № 144 по Комсомольской улице, в том самом доме, где еще недавно помещалась аптека, тяжело ворочается на постели инспектор пожарной охраны Мартыненко. Он скрипит зубами, что-то мычит, как будто его душит кошмар. И действительно, Мартыненко видит – который уже раз за этот год – неприятный сон. Будто его кто-то допрашивает. Судя по лицу – не армавирец.

– Скажите, гражданин Мартыненко, – спрашивает его незнакомый товарищ, – что вы можете сказать по делу Петра Петровича Киселева?

Мартыненко молчит.

– Это вы ходили к секретарю райкома товарищу Лифшицу с доносом на Киселева?

Мартыненко молчит.

– Вы не можете объяснить, что это за секретные причины, по которым вы предлагали Киселеву освободить квартиру, в которой он провживал?

Мартыненко скрежещет зубами и молчит.

– Скажите, гражданин Мартыненко, по каким причинам конспиративного характера вы перерезали электрические провода в квартире Киселева и запретили электрической станции снова включить туда свет?

Мартыненко пытается придумать какой-либо вразумительный ответ, но ответа не получается. Он пытается что-то сказать и с ужасом чувствует, что из его рта раздаются звуки собачьего лая. Он громко лает, пока не просыпается и констатирует с удовлетворением, что никто его ни о чем не спрашивал.

– То-то же, – говорит он и, вновь обретя спокойствие, поворачивается на другой бок и засыпает.