Читаем 153 самоубийцы (сборник) полностью

Исключительно в целях подтверждения этих грозовых свойств характера бравого товарища Хачатурьяна приводим полностью леденящий душу документ, полученный членами вверенной ему первичной парторганизации в первых числах февраля с. г.

«Профорганизации системы жилсоюза.

Тов. МУРКИС

Партийный комитет горжилсоюза предлагает:

Ежедневно созывать заседания групкома для заслушивания в отдельности каждого председателя жакта по проведению боевой кампании по озеленению города.

О преджактах, которые не являются или не выполняют и не проводят в жизнь кампанию по озеленению города, ставить вопрос об исключении их из членов союза, считая действие как саботаж и срыв кампании.

Групком должен заседать ежедневно с 6 до 12 часов ночи без перерыва, начиная со 2/II с. г. до конца работы по озеленению города.

В случае срыва заседания групкома и непредставления сводок в партком горжилсоюза сейчас же ставится вопрос об исключении вас из рядов ВКП(б)».

На подлинном собственной секретаря парткома рукой подписано

ХАЧАТУРЬЯН.

Тов. Хачатурьян сделал все, что мог. На полутора десятках строк своего произведения он сумел мастерски уложить основные образцовые проявления всех наиболее примелькавшихся непартийных методов партработы, как-то: 1) подмену парткомом хозяйственного руководства; 2) возложение на профорганизацию несвойственных ей задач; 3) рекомендацию неслыханного администрирования как в отношении председателей жактов, так и регламента работы групкома: 4) угрозу исключить из партии в случае неакуратного созыва групкома и непредставления парткому хозяйственных сводок.

Партийная организация г. Новороссийска не раз показала высокие образцы примеров борьбы со стихийными бедствиями: с нордостами, со штормами, с наводнениями и т. д. Надо полагать, что и такое безусловно стихийное бедствие, как тов. Хачатурьян, она сможет вовремя локализовать и обезвредить. Тем более…

Тем более, что нордост с работы снять нельзя, а Хачатурьяна – можно.

Сонную тишину обширной базарной площади прорезал заливчатый милицейский свисток. Затем из-за ларьков, где колхозники торговали редиской и вялым щавелем, вынырнул и помчался сломя голову молодой гражданин, лет тринадцати, с клеткой, которую он обнимал обеими руками. Парнишка бежал так быстро, что трудно было различить, что за существо невероятно яркой окраски верещало внутри клетки. За мальчишкой, с трудом переводя дыхание, бежали милиционер, продавец из мануфактурного магазина и масса добровольцев из публики. Милиционер беспрерывно свистел. Наперерез мальчишке из магазинов выбегали озабоченные люди и пытались ударить на него с флангов. При этом все деловито кричали: «Держи вора!»

Был жаркий летний день. Солнце жгло вовсю. Бессильное против вековых луж базарной площади, оно отыгрывалось на многотысячном населении города.

Жара расслабляла волю и энергию преследователей, лужи заставляли их делать сложные петли и крюки, в то время как преследуемый, которому все уже было нипочем, шпарил напрямик.

И все-таки его нагнали бы, если бы на одном особенно значительной ухабе милиционер не поскользнулся и, не шлепнулся оземь. Его бросились поднимать. И этой ничтожной доли минуты оказалось достаточно для того, чтобы юный злоумышленник, бросив мешавшую ему клетку, вспрыгнул на высокий забор и немедленно скрылся в неизвестном направлении.

– Это птица попугай, – сказал продавец из мануфактурного магазина. – Они водятся в жарких местах, например в Индии.

– А ну, давайте клетку, – сурово прервал его милиционер и направился в милицию.

В отделении было прохладно и скучно. Какой-то пьяный гражданин в ожидании протокола порывался шлепнуть кепкой по горшку с геранью, поставленному на окне в рассуждении уюта. Дворник, приведший пьянчужку, придерживал его за руки и зловеще шептал:

– А ну, тронь только. Это герань милицейская – будешь платить в тройном размере…

Дежурный по отделению, вяло взглянув на вошедшего милиционера и на зеленую клетку с попугаем, заметно оживился:

– А ну давай сюда! Это птица попугай.

Попугай лежал на дне клетки, полумертвый от страха и грязи, которая залепила его голову, глаза и запачкала его удивительное цветистое оперение.

– Чей попугай? – заинтересовался дежурный.

– Отбили у неизвестного вора, товарищ дежурный. На толчке. Один гражданин приценивался к попугаю, а тот самый мальчишка-вор был довольно подозрительный, и который приценивался спросил: «Откуда достал такую важную птицу и в такой, тем более, клетке?», – а тот наутек. Ну мы, конечно, его не поймали, но птицу, конечно, отобрали.

В городе было не так уж много попугае-единиц, чтобы нельзя было разыскать хозяина украденной птицы, и дежурный, призвав на помощь милиционера, начал составлять список известных ему владельцев этих экзотических птиц.

– Во-первых, – сказал он, – запишем Федосеева, который водокачкой заведует…

В списке набралось уже девять человек, когда попугай, которого за это время успели уже отмыть от грязи, встряхнул крылышками и бодрым голосом произнес:

– Это безобразие!

– Ишь ты, – обрадовались присутствовавшие, – разговаривает.