Читаем 15 полностью

Но потом, даже когда он встал на колени, кровь перестала бежать. Он продолжал говорить ей встать, он не мог поверить, что она мертва. Он думал о том, чтобы попробовать это дыхание, но было уже слишком поздно. Он поднял взгляд на верхнюю часть бассейна, испугавшись, что кто-то стоит там, но никого не было. Он должен был вытащить ее оттуда, прежде чем кто-то увидит ее, прежде чем какой-нибудь сосед, который, возможно, слышал их, все время ходил. Он не мог переместить ее до темноты - уже в середине июня, до позднего вечера не было темно.

Теперь, в пять тридцать, люди будут возвращаться домой из тенниса или гольфа или магазинов, а две соседние семьи с детьми домой из какой-то прогулки, а дети выходят на улицу, играя в ловушку или катаясь на велосипедах, люди выходят на улицу их ярды говорят и сплетничают. И они должны были сделать большую прогулку в отпуск.

Ну, она наверняка, черт возьми, это испортила, и что, черт возьми, он должен был сделать сейчас? Он чувствовал себя в ловушке, и его страх начал строиться. Стоя в пустом бассейне, глядя на нее, окровавленную и мертвую, он задавался вопросом, видел ли кто-нибудь ее раньше по улице, видел, как она направляется к месту Паркера или увидит, что он спустился туда позже? Любой, кто их видел, задавался вопросом, почему они не уходят. Она рассказывала всем, когда они взлетают. Похвастался всем про фантастические каникулы, фантастические отели Майами и Багамских островов, где они оставались. Она знала все детали, время полета, соединение рейса, цены на номера, она сделала все так здорово. В некоторых отношениях она может быть неумелой и сумасшедшей, но она справлялась с такими деталями, как профессионал.

Он продолжал возвращаться к тому, что он собирался делать, теперь, когда их тщательные планы были расстреляны в ад. Благодаря ей нервы были разрушены. Он не был уверен, что он может снять эту работу отдельно.

Оставив ее лежащей в грязи, он шел как можно тише домой, как будто он вышел на прогулку, прежде чем он сел в машину на долгий путь. Впереди три женщины стояли во дворе, разговаривая, но потом они вошли внутрь. Он слышал, как дети вопили на заднем дворе, и это заставило его потеть, боясь, что они выйдут на улицу и увидят его, и это будет помнить один из них. Двери домов слева от него были лесистыми, круто упав на улицу внизу. Улица, на которой он была, его собственная улица, побежала на холм на полмили, где она закончилась узким, стремительным движением вдоль холма, вид на крыши внизу. Прогуливаясь случайно мимо домов своих соседей, он не мог перестать видеть ее мертвой.

Ему удалось избежать встречи с кем-либо. Вскочив в свой дом, он попытался понять, как с этим справиться. Он никогда не думал слишком много о том, как избавиться от тела, как бы тяжело это было. Одна минута он был рад, что она была мертва, с ее судорожными путями, в следующую минуту он испугался, черт возьми, рассердился, что она сделала это с ним. В пустом доме он стоял, глядя на свой кошелек и чемодан, чувствуя укол потери, и впервые после этого ему было трудно дышать.

Ему всегда требовалось время, чтобы догнать его. Он вошел в ванную комнату, получил спрей для лечения астмы, назначенный им по рецепту. Он сказал, что его неспособность дышать больше в голове, чем в его дыхательной системе. Это была другая вещь, которая сводила его с ума, ее отношение к знанию. Он сказал, что у него мягкий случай астмы и что его легко контролировать. Когда они впервые вышли замуж, она попыталась его разузнать, но он пожал плечами. Она никогда не знала истинного дела; он пытался скрыть серьезность этих нападений от нее.

Обычно он мог облегчить дыхание, но он не мог остановить сжатие в груди, что заставило его почувствовать, что его раздавили, словно он был запечатан внутри стены. В ванной, вдыхая брызги, эта темная память с детства наполнила его.

У него было видение столько лет, что иногда он не был уверен, действительно ли этот ужас произошел. Не уверен, видел ли он эту жертву, когда был ребенком, или даже если бы он был жертвой, сам. Или, если видение пришло только из темной сказки По, которую он читал снова и снова, рассказ о человеке, запечатанном в стене подвала. Только на этот раз, когда он не мог дышать, и эта сцена ударила его, его шайба, которую он видел, была ошеломлена, мертвая, внутри стены подвала.

Он неуверенно сел за кухонный стол, пока дыхание не стало легче, затем он поднялся, вылил стакан молока и нашел крекеры. И вскоре, с некоторой едой в нем, он начал задаваться вопросом, может ли он сейчас ее переместить, если он осмелился вытащить машину до наступления темноты и вернуться назад, если он посмел воспользоваться шансом. Идея съела его, пока он не направился в гараж, выгрузил набор инструментов автомобиля и одеяло из багажника, чтобы освободить место, и наполнил их на заднем сиденье. Он нашел лопату и положил ее тоже.

Он несколько раз проверял улицу, глядя в окна гостиной. Наконец он отдернул машину, закрыл дверь гаража и направился по улице - так же, как трое детей забрели за угол на своих скейтбордах.