Читаем 111 опер полностью

Американский моряк Пинкертон осматривает домик, который маклер и сват Горо подыскал ему для временной жены. Среди иностранцев в Японии принято покупать себе жену-японку на то время, пока они живут здесь, и Пинкертон, увлекшийся молоденькой гейшей, купил ее у Горо за 100 иен. Сейчас он знакомится со слугами, которые переходят к нему вместе с домом на склоне холма над портом. Консул Шарплес предупреждает Пинкертона, что тот собирается вести опасную игру: ведь для него это временное приключение, о котором он забудет, вернувшись на родину, а девушка, мадам Баттерфляй (по-японски Чио-чио-сан) бабочка, как зовут ее окружающие, — искренне любит его и воспринимает свой брак всерьез. Но Пинкертон не желает ничего слушать. Он увлечен, его любят, вот и прекрасно, незачем задумываться о том, что будет дальше. Появляется Баттерфляй. Ей всего пятнадцать лет. Она действительно похожа на мотылька, прелестного и хрупкого, которого так легко смять невзначай. Раньше ее семья была богатой, но отец, навлекший на себя немилость императора, по его приказу покончил с собой, и девушке пришлось стать гейшей, чтобы зарабатывать на хлеб себе и матери. Баттерфляй тихо признается Пинкертону, что была у миссионера: ради любимого мужа она собирается отказаться от веры предков и принять христианство. Комиссар и чиновник регистратуры составляют необходимые документы и поздравляют новобрачных. Явившиеся вместе с Баттерфляй родные и подруги присоединяются к поздравлениям, но согласный хор прорезает зловещий голос Бонзы, который проклинает племянницу, отказавшуюся от богов своих предков. Все в ужасе. Возмущенный Пинкертон бесцеремонно прогоняет гостей и утешает Баттерфляй, уверяя ее в своей пламенной любви.

Судзуки, верная служанка, молит богов, чтобы они сжалились над бедняжкой Баттерфляй. Три года прошло со дня свадьбы. Давно уехал Пинкертон. Он не знает, что его маленькая японская жена родила сына. Все понимают, что Баттерфляй брошена, но она верит и ждет. Кончились деньги. Жить становится все труднее. Шарплес и Горо пытаются объяснить молодой женщине, что ждать мужа бессмысленно. Но Баттерфляй никого не слушает. Она прогоняет нового жениха, принца Ямадори. Слова Шарплеса, который хочет подготовить ее к печальному известию, она понимает по-своему, а когда консул, оставив намеки, прямо говорит ей, что надо принять предложение Ямадори, готова прогнать и его. Шарплес просит прощения, и Баттерфляй гордо показывает ему ребенка. Она уверена, что Пинкертон не может бросить ее с сыном. Если же это случится, ей снова придется стать гейшей или просить подаяния. Проводив расстроенного Шарплеса, Баттерфляй видит в окно, как в гавань входит корабль Пинкертона. Муж скоро будет здесь! Украсив дом цветами, молодая женщина садится ждать его.

Ночь прошла в ожидании. Уснул сынишка, задремала и сама Баттерфляй. Утром Судзуки отправляет ее отдохнуть. Пинкертон, узнав от консула, что у него есть сын, явился за ним в сопровождении Шарплеса и Кэт — жены-американки. Потрясенная Судзуки обещает уговорить свою госпожу отдать ребенка. Пинкертон уходит, а услышавшая из спальни голоса Баттерфляй видит Кэт. Страшная правда наконец раскрывается перед ней. Она согласна отдать сына — воля отца священна, — но прийти за ним должен сам Пинкертон. Отослав всех из комнаты, она берет кинжал, которым покончил с собой ее отец, кинжал с надписью: «С честью тот умирает, кто с бесчестьем мириться не может». Простившись с сыном, она закалывается.

Музыка

«Мадам Баттерфляй», определенная композитором как «японская трагедия», решена в жанре лирико-психологической драмы, по смыслу близкой моноопере. В центре ее — образ главной героини, на которой сконцентрировано все внимание. Музыка рисует ее превращение из беспечной, доверчивой и счастливой девушки-мотылька в женщину, потерявшую все, чем она жила. От внешнего действия композитор отказывается ради концентрации действия внутреннего, психологического. Его развитие определяет сквозную музыкальную драматургию, при которой речитативные сцены органично перерастают в ариозные, распевные. В опере использованы подшитые японские мелодии, ассимилированные в общеевропейском стиле.