– Но там платят приличные деньги! Нам это сейчас не мешает, – меня обвивает аура страха. Мама редко когда поднимала голос, а этот вопрос вечно вставал между нами, мешая создать идиллию в семье. Хотя, я немного поспешила, это лишь одна из многих причин, мешающая выше сказанному.

– Но посуди за что! – вскрикнула она писклявым голосом. – За то, что ты бегаешь вокруг мужиков в коротенькой юбочке, еле прикрывающей твой зад, раздавая пиво!

Когда она снова кричит на меня, первоначальный испуг исчезает, сменяясь упрямством. Мне хватило указов и «приключений» с Дэвидом. Больше не хочу это все выслушивать. У меня тоже есть терпение, и оно не вечное. Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди.

– В таком случае, решать не вам, – ответила холодным тоном. Я бы могла объяснить, что такое описание – это лишь заблуждение и распространенные слухи, но какой в этом толк, если порой родители настолько упрямы и глухи, что кроме себя никого не слышат. А переубедить ее было бы и вовсе невозможно.

Мама было открыла рот, но я ее опередила:

– Я как работала там, так и буду работать. Прекратите за меня управлять моей жизнью.

Мои надежды на спокойный день не оправдались и, пока родители не заметили слезы, стоящие в моих глазах, я отвернулась. Быстро выскочив из дома, попала под струи холодного дождя, моросившего еще с прошлой ночи. Намечается «прекрасный» день, думаю про себя, при этом еле сдерживая яростный крик. Вокруг летают листья, а солнце и вовсе скрылось за чёрными, грозовыми тучами. Ветер ударил мне в лицо охапкой пыли. Даже природа в этот день против меня. Но, к счастью, я успела прихватить с собой курточку, поэтому смогу дойти до школы не в виде ледышки. Хоть один плюс этого дня. И с такой мыслью я исчезла под покровом утреннего дождя и тумана, оставив позади ссору с матерью, отцом и братом – дорогими мне людьми.

Глава 2

Иногда я горько плачу, когда осознаю, насколько люблю своих родных и не хотела бы их терять, даже с такими странными мыслями или действиями с их стороны, что могут напугать прохожих, да и в целом способны сбить с толку абсолютно любого человека, читающего историю моей жизни. Мне всегда было больно наблюдать, в груди начинало колоть от сдерживаемых чувств и неоправданных надежд, как папа изо дня в день пытался научить Дэвида достойной жизни, которая ему и не снилась. Научить быть сильным, когда думаешь, что проиграл; научить быть смелым, когда твой страх давит изо всех сил на все действующие и не действующие помыслы в голове, словно гидравлический пресс; научить быть самостоятельным и ответственным; отец мечтал показать Дэвиду, что такое любовь, даже если кажется, что ты ее потерял и больше не приобретешь. Ведь нет ничего невозможного. Мы обязаны делать все, чтобы чувствовать себя счастливыми, делать все ради любви.

Мой жестокий и холодный брат давно утратил эту способность. Он больше не верит, что сможет найти девушку, которая образумит его, с которой он сможет быть самим собой, поэтому довольствуется дешёвыми грязными девушками из местного кабака. Я бы не хотела испытывать к нему жалость, по мне, это самое мерзкое чувство, которое испытывает человек по отношению к другому, но, увы, иного не появлялось. И Дэв это ощущал, поэтому отстранился в моральном плане от всех нас. Когда человек испытывает к тебе жалость, становится только хуже, потому что начинаешь ощущать себя полным ничтожеством.

Возможно, именно эти мысли и надоумили меня прийти в школу как можно раньше, наблюдая за проносящимися мимо облаками, раздумывая о ближайшем будущем, сбежать из дома и, наконец, прийти в себя, в такую погоду, когда каменеют конечности, а пар вырывается изо рта дымкой, уплывающей далеко в небо. Может быть, это заведение порой бывает не таким уж плохим. Здесь я могу встретить своего лучшего друга, пообщаться с одноклассниками, узнать последние сплетни, а самое главное отвлечься от насущных проблем в семье, где мне вечно достаётся по первое число.

– Интересно, кого ты в такую рань ждёшь? – прозвучал до боли знакомый голос за моей спиной.

Сначала я испугалась, потому что полностью была погружена в мысли, что не казалось таким уж удивительным, но потом, осознав, что этот голосок бы узнала из тысячи других, то воскликнула от радости. Мне его так не хватало, к тому же, на этот раз он не опоздал.

– Алекс! – закричала я и бросилась ему на шею. – Как же я рада тебя видеть.

– На своё удивление, я тоже, – решил подшутить надо мной он, но всё же крепко обнимает в ответ.

– Перестань так ухмыляться, – предвкушая интересные новости, расхохоталась я. – Что же такого должно было произойти за выходные, что ты так доволен? – Алекс отпустил меня на пол, поэтому мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо, которое озарилось улыбкой, а глаза засверкали от ожидания.

– Миа, Миа, – начал причитать он будто преподаватель на лекции, отчитывавший опоздавшего студента. – А тебя не учили, что совать свой нос в чужие дела некрасиво? – спросил Алекс, поведя бровью, коснувшись кончика моего носа пальцем.

– С каких пор ты стал таким скрытным? Ветер в голову ударил?