Читаем 1 полностью

Второй раз прошёл как небольшой взрыв – я отчётлив слышал звук, как будто что-то куда-то рухнуло. Снова встряхнул ушами, улыбнулся и взял высокий старт. Начав с небыстрого темпа, я понемногу ускорялся, когда Рее становилось немного привычно. Спустя две минуты, она сладостно застонала – это был самый приятный звук, который я когда либо слышал в своей жизни! Плавно переливаясь с высоких нот, до самых низких, она как будто напевала мне удивительную мелодию, иногда резко меняя тональность и ноту – будто играя на флейте. Насколько ей было хорошо можно было судить только по этому. О моих же ощущениях я не мог судить здраво, можно было только сказать, что мне нравилось и нравилось безумно! Я старался отдать ей всего себя, а она взамен отдавала себя, и в этом прекрасном симбиозе мы слились на несколько десятков минут настоящей блаженности и небывалого секса. Но спустя эти минуты, я увидел как её шерсть начинает из серой переливаться в золотистую, и чем быстрее я двигался – тем быстрее её покров менял свой цвет. Но и это было ещё не всё – шерсть начинала светится изнутри, причём так сильно, что коготки, с которых она начала “заряжаться”, светились подобно небольшой галогеновой лампочке каждый. Я постарался закрыть глаза, но даже сквозь закрытые веки видел этот свет. Что бы забыть о нём, я взял свой максимальный темп, на который был способен, и отдался ей полностью, без остатка. Через несколько минут она взяла самую высокую, протяжную ноту, и я понял что она готова закончить. Я поднатужился её, но стоило лишь сделать пару движений, как она завизжала так, что заложило в ушах, а свет стал невыносимым, но я что было сил, продолжал своё тело – я тоже уже готов был кончить…

И как только я не удержался и мой оргазм полыхнул в голове вспышкой молнии, её буквально разорвало! На моих глазах Рея растворилась в воздухе, рассыпавшись на мириады тончайших нитей, который гасли в воздухе, на высоте метра над её тускнеющим телом. Она, уже еле видимая, легла на спину и расслабилась. Открыв глаза и улыбнувшись мне, она прошептала:

-Спи…

Я не мог ей противостоять. Совершенно голый я рухнул на песок без чувств.

====== 61. И духовно, как на вздохе... ======

Из сладкой страны снов меня вытряхнул грохот взрыва. Снаружи раздались отчаянные крики и автоматные очереди, потом всех перебил грохот единых пулеметов.

Когда водишься с оружием ты знаешь что оно звучит по-разному — «говорит разными голосами», как говорил Молотов — в зависимости от того куда стреляют.

Если стреляешь ты — четче звук металла автоматики, когда стреляют в воздух — звук раскатистый и глухой — быстро теряет силу.

А эта стрельба была звонкая и хищная — в ней звучала смерть.

Значит, стреляют в нас.

Додумать мне никто не дал — комната, с басом взрыва, подпрыгнула еще раз. С потолка струйками зашуршала штукатурка. Скатившись с кровати, я цапнул кобуру с пистолетом, и бросился к двери.

Снаружи царил настоящий бардак — воздух звенел от автоматных и пулеметных очередей, все свободное пространство под куполом стадиона сейчас пересекалось струями трассеров и дымовых следов гранатометных выстрелов. Укрывшись за бетонными перилами я осторожно выглянул вниз — там, в самом низу, на бывшем поле, откуда то из-под бетонных плит лезли хорошо экипированные боевики. Вторая волна атакующих лезла из вентиляционных шахт на верхних ярусах.

Кругом валялись тела мирных жителей стадиона — штурмовики валили всех без разбора. Каждый попавшейся им на глаза тут же накрывался огнем, не зависимо от того женщина это или ребенок. Собственно взрослые самцы из мародёров, мало что могли противопоставить этой атаке. За пару секунд штурмовики без особых проблем раздавили несколько их наспех организованных огневых точек.

Единственное что эти ребята не учли — это нас.

Где то в дальнем углу стадиона раздался грохот «корда», которому вторил стук «АГСа». Это несколько озадачило атакующих. А еще, это напомнило мне, что моя обязанность сейчас быть со своими бойцами — я их непосредственный командир. Я крепко сжал рукоятку «Беретты» — дурацкое положение — кругом война, а на мне из одежды только пистолет. Дурдом.

Я глубоко вздохнул и, пригибаясь, бросился вдоль перил в сторону нашего штаба. Над головой свистели пули, врезаясь в бетон они выбивали фонтанчики пыли и мелкую крошку.

Когда я почти добрался до лестницы вниз, по ней, мне на встречу поднялись двое противников — и я впервые увидел их в упор. Здоровая черная пантера-самец и ящер, упакованные в камуфляж «диджитл» и ботинки «амальгама», в бронежилетах и навороченных разгурзках. В лапах у них были обвешанные немецкие Г-36. Поднявшейся на мой уровень кот взглянул в мою сторону, и видимо слегка растерялся от вида двух стволов — моего, родного, и «беретты».

Очухаться я ему не дал — первый выстрел я сделал на вскидку, и перехватив пистолет двумя руками, расстрелял весь магазин им в район голов.

Пантер откинулся назад, заливая все артериальной кровью, а ящер опал на месте с прострелянной головой.