Читаем 1 полностью

========== 1. Я — осколок электрички. ======

Комментарий к 1. Я — осколок электрички. Данное произведение никак не отображает каких-либо политических взглядов автора.

Лис ReNaR.

Совместно с Vinny.

Представляет.

Революционер.

«Революционная ситуация имеет три главных признака:

1. Невозможность господствующего класса сохранять в неизменном виде своё господство, ситуация, когда верхи не могут править по-старому;

2. Резкое обострение выше обычной нужды и бедствий угнетённых классов, когда низы не хотят жить по-старому;

3. Значительное повышение активности масс, их готовность к самостоятельному революционному творчеству».

В. И. Ленин. 1915 год.

— Давайте, парни, поднажмите!

— Заткнись уже, и так давим! — закричал кто-то в строю, перекрикивая рык и шарканье когтей по крупному щебню.

Мои лапы в очередной раз зацепились за грунт; я кое-как прижал когти к земле, нагибаясь и напрягаясь из-за всех сил.

— Эй, не халявить там! — снова закричал командир.

— Четвёртый вагон, что за чертовщина?! Все едем, все тащим, давайте, вы знаете правила! — заорали с другой стороны состава.

— Да пошли вы к чёрту! — последовал ответ.

— Двигатель врубай! — потребовали бойцы второго вагона, побросав ремни.

— Ага, чтобы потом пятьсот вёрст вас тащить всех, да? Просрёте состав — все под трибунал пойдёте! До единого! — пообещал нам матюгальник голосом машиниста, и солдаты волей-неволей снова впряглись в свои упряжи.

— Сволочь… На горку он взобраться не может. Просто управлять поездом не умеет, а как нас гонять — так это запросто! — заворчал мой сосед.

— Чего ты жалуешься-то? — шутливо спросил я, стукая ему кулаком в плечо. Им был пёс из породы доберманов, накачанный, как трёхстворчатый шкаф. Из-за своих широких плеч он один на полке спал, в то время как полагалось парами.

— На себя посмотри… — пробухтел он, набрасывая на себя упряжь. — Потаскай тут три тысячи с лишним тонн…

Я хмыкнул, натягивая тросы, которые тянулись к колёсной пар: уж мне-то точно не на что было жаловаться.

Добро пожаловать в армию страны, которую люди когда-то называли Россией. Странное название, как я сам считаю, но жаловаться не приходилось. Всё-таки у нас осталось хоть что-то из того, что человечество так беспечно растратило на свои нужды: понемногу восстанавливался лес, появлялись новые нефтяные пласты и газовые месторождения, множество рек и, что самое главное, — уран. Его-то у нас и было в избытке, а, значит, всё должно было быть хорошо, но почему-то так не было. Отчего-то все решили, что использовать нас как главную тяговую силу — это умно, прогрессивно и очень экономно, однако нам так, естественно, не казалось.

И вообще, хоть я был старшим сержантом и незаслуженно имел право не на какой-нибудь пистолетик, даже не на автомат, а на настоящий пулемёт, к которому выдали целых сто пятьдесят патронов! Такой радости некоторые и представить себе не могли, а мне довелось пару раз пострелять из него.

— Эх, грехи наши тяжкие, паровоз треклятый… скорее бы уже до электропутей добрались — там уж будет время отдохнуть… — пробурчал доберман и поднажал посильнее, шаркая лапами по камням.

— Ты бы себе ямку выкопал, Добб, — посоветовал я ему, потопав в своей.

Доберман хмыкнул:

— Потом целую траншею так рыть, пока не сдвинемся, — нафиг оно надо?

— Сдвинуться будет легче, — я пожал плечами и потянул вместе с ним изо всех сил, что только у меня были.

— Пошла, родимая! — закричал кто-то: состав наконец тронулся с места после часовой остановки.

— Давай-давай! Не сбавлять! — последовал радостный приказ. — Всего сто десять метров осталось, парни, так держать! Молодцы!

— А кто кормить потом будет… — прохрипел сосед.

— Не сбивай дыхание! — рявкнул я, пользуясь званием старшего, и наконец вышел из своей окопанной ямки.

Постепенно становилось легче, и вскоре весь состав въехал на горку, после чего машинист наконец запустил двигатель, закричав вживую громче, чем в матюгальник:

— Быстро, хватайте сбруи и по вагонам, ждать никого не будем!

— Как будто мы не знаем… — у Добба сегодня было явно плохое настроение, раз он был таким разговорчивым и всё подряд комментировал.

====== 2. Ночь, вокзал, глаза в окно... ======

— Стоп машина!

— Предупреждать надо, ёпть! — с диким рыком пёс покатился со своей полки и рухнул на соседа снизу, придавив бедного кота всей своей тушей. Полосатый тоже матюгнулся, проклиная добермана всем, на чём свет стоит.

— Теперь я понял, почему тут никто не хочет спать! — заверещал он из-под торса моего тяжеловесного друга.

— Я же не виноват, что этот кретин-машинист не умеет ни трогаться, ни тормозить! — возразил мой друг, не горя желанием вставать с мягкого кота.

— Он по инструкции действует! — парировал тот.

— Здоровый пёс оторвался от нижней полки и потёр рёбра. Странно, сколько раз он не падал — ему постоянно везло: ни одного перелома или даже ушиба. Хотя причина его везения была мне хорошо известна — как и остальным членам нашей армии.