Читаем 0,5 [litres] полностью

Костя не стал переспрашивать, а тут же послушался, тяжело и медленно поднялся, ноги затекли. Кололо так, что до машины придется ковылять.

Замешкался, глядя на бульбулятор. Решил, что не стоит его трогать, сделал шаг, но сержант выдавил из себя осуждающее «тю-тю-тю», и Костя привычным движением спрятал аппарат под куртку, начал спускаться вниз, зажатый в конвой офицером спереди и молодым полицейским за спиной.

Усадили в машину. Сержант завел двигатель, лейтенант сел рядом. Окинул взглядом окна – жители двух квартир припали к стеклу, следили. Полицейская машина – всегда событие.

– Блядь, – тихо выматерился старший.

Задним ходом «бобик» проехал по кочкам, окончательно разворотив дорогу и превратив ее в дерьмо. Автомобиль покатился совсем не туда, куда ожидал Костя. Везут не в сторону центра, где отдел, а наоборот – в самую задницу. Значит, хорошо. Значит, будут сначала разговаривать.

И правда, спустя пять минут водитель сбросил скорость и свернул на дорогу, выложенную бетонными плитами через пустырь. Костя эту дорогу хорошо знал. Она ведет к реке. Летом тут всегда тьма людей – какой-никакой пляж (официально не существующий). С самого детства тут все каникулы проводил. И Андрей тоже. Все местные собирались, от мала до велика. Осенью да в такую погоду – никого. И времена нынче такие: нет уже той общности, что была раньше, на пляж не ходят табунами, на новогоднюю елку не собирается толпа зевак. Каждый в своей квартире, каждый хочет отгородиться. «Пусто, хоть из пистолета стреляй…» – ни к месту мелькнула в голове Кости мысль.

Наконец машина остановилась. Офицер, даже не посмотрев в сторону парня, с ходу задал интересовавший его вопрос:

– Из карманов все доставай.

Костя послушался. Трясущимися руками стал рыться по карманам, извлекая скудные пожитки: зажигалка, ключи, телефон, какая-то мелочь, ингалятор и – пальцы стали трястись еще сильнее – в последнюю очередь пакет.

– О-о-о, – протянул оскалившийся сержант, ощупывая сверток, – все?

Костя запустил руки в карманы штанов. Карточка.

– Все.

– Деньги есть? – вступил в разговор офицер. Костя соображал, что двух тысяч, которые лежат под чехлом телефона, конечно же, не хватит. Это даже не деньги. На кошельке есть еще. Чуть меньше сорока тысяч.

– На счету есть, – промямлил Костя. – Сорок где-то.

– Тогда так: тут в ста метрах магазин, там банкомат. Ты идешь и снимаешь все, что есть на карте, несешь в машину, уебываешь нахуй, чтобы я тебя никогда больше не видел, и в тот дом больше не суешься.

– У меня… Там больше пятнадцати тысяч в день не снять…

Офицер в мгновение посерьезнел:

– Телефон.

Костя протянул мобильник, сухо проговорив:

– Батарейка села.

В горле кошки нассали. Пересохло все, воняет.

Полицейский попробовал включить устройство. Не получалось. Передал сержанту. Тот, поковырявшись в клубке проводов, извлек нужный и воткнул его в смартфон.

– Думаешь, я долбоеб? – сказал главный.

Костя нахмурился, как бы показывая, что желает узнать, что не так?

– Бабло на «Киви», значит. А почему оно у тебя там, а?

– Так я… Это… – Идеи для отмазки не было никакой. Почему сорок тысяч может лежать на «Киви-кошельке» у наркомана? Только по одной причине.

– «Я… Это…» – передразнил офицер, презрительно скривив морду. – Сейчас, сука, узнаем, что ты это…

Через несколько длинных минут экран телефона загорелся, операционная система начала загружаться. Казалось, что устройство зависло и больше не включится никогда, – так растянулось для Кости время. Хорошо бы, если так.

Сержант попробовал разблокировать трубку, проведя пальцем по экрану, не снимая с зарядного устройства, но споткнулся о пароль.

– Какой?

Костя заглох.

– Код какой? – раздраженно повторил за сержанта офицер.

Костя продолжал молчать. Сидевший рядом неуклюже развернулся, врезал Косте в живот. Места для размаха было немного, но удар получился сильным. На мгновение у Кости перехватило дыхание, закружилась голова, но, увидев, что офицер не собирается останавливаться на достигнутом эффекте, он поторопился сказать:

– Один четыре восемь восемь!

– Тоже мне… – сквозь зубы, не скрывая все растущее отвращение, проскрежетал офицер. У него все-таки деды воевали.

Сержант так и ввел. Показался рабочий стол. Где искать – вопрос риторический. В «Телеграме» все лица, в «Галерее» все фотографии.

– Есть, – воскликнул сержант, обращаясь к старшему по званию.

– Ну, теперь ты своим «соракетом» не отделаешься.

– А сколько. Надо? – выдавил из себя побледневший, в момент осыпавшийся Костя.

– Живешь где?

– С родителями.

– Родители кто? – раздраженно пробасил лейтенант, как бы демонстрируя, что жить с родителями для такого дауна, как он, – само собой разумеющееся.

– М-мама – в детском саду, воспитатель… Папа – в порту механик какой-то… Брат – маленький еще…

Сдулся. Ни следа не осталось от напыщенности, от образа, от крутости. Даже бить почти не пришлось. Сержант, все еще копавшийся в разбитом Костином «леново», вдруг вмешался, обращаясь к напарнику:

– Он не один.

– В смысле? – не понял тот.