Он опускает голову. Я протяжно вздыхаю и снова хватаю его за волосы. Вцепляюсь довольно сильно, но, кажется, ему это нравится. Я выгибаюсь на кровати и через несколько минут оказываюсь в таком экстазе, что зову его по имени, пока все не кончается.

Когда дыхание выравнивается, сажусь и касаюсь пальцами темных рисунков на его груди. Он следит за мной взглядом, но не останавливает. Молча ложится на спину и дает мне насладиться расслабленностью.

– Никто еще не гладил меня так, – говорит он.

Я вспоминаю все вопросы, которые хотела ему задать. Но вместо того, чтобы расспрашивать, улыбаюсь и целую его в грудь.

– Останешься со мной сегодня вечером? – спрашивает он, и я качаю головой.

– Я не могу; завтра понедельник, надо на учебу.

Я бы хотела остаться с ним, но не в воскресенье.

Он мягко смотрит на меня.

– Пожалуйста.

– Мне нечего завтра надеть.

– Надень, что есть; пожалуйста, останься со мной. Только на одну ночь. Я обещаю, ты будешь на занятиях вовремя.

– Не знаю…

– Даже на пятнадцать минут раньше, у тебя будет время зайти в кафе и встретиться с Лэндоном, – говорит он, и у меня открывается рот от изумления.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Я следил за тобой… не всегда, конечно. Но я замечаю больше, чем ты думаешь, – говорит он, и мое сердце бьется чаще.

Я прижимаюсь к нему, крепко и порывисто.

– Я останусь, – говорю я, взяв его за руку. – Но при одном условии.

– Каком?

– Вернись на литературу, – прошу я, и он приподнимает бровь.

– Договорились.

Я улыбаюсь такому простому ответу, и он прижимает меня к груди.

Глава 54

Лежа несколько минут на груди Хардина, я обдумываю свое согласие.

– А что с утренним душем? – напоминаю я.

– Можешь сходить в тот, что дальше по коридору.

Губы Хардина двигаются вдоль моей челюсти, вверх и вниз. От нежных прикосновений у меня кружится голова; он точно знает, что делает.

– В братстве? Мало ли кто туда войдет.

– Во-первых, дверь запирается, а во-вторых, я буду тебя сопровождать, – произносит он между поцелуями.

Мне не нравится его тон, но решаю не обращать внимания.

– Отлично. Но я хочу принять душ сейчас, пока еще не очень поздно.

Он кивает, встает, натягивая джинсы. Я делаю то же самое, не надевая трусики.

– Без трусов? – ухмыляется он.

Пропускаю реплику мимо ушей и спрашиваю:

– У тебя есть шампунь? У меня даже расчески с собой нет. – Беспокоюсь из-за отсутствия всех самых необходимых вещей. – А ватные палочки? Зубная нить? – перечисляю я.

– Расслабься, тут есть и палочки, и нить. Есть, наверное, даже запасная зубная щетка, и точно есть расческа или даже две. Найдутся и трусы любых размеров, если хочешь.

– Трусы? – переспрашиваю я, прежде чем понимаю, что он имеет в виду оставленные другими девушками. – Проехали, – добавляю я быстро, и он смеется.

Надеюсь, Хардин не собирает странную коллекцию трусиков всех девчонок, с которыми переспал.

Он ведет меня в душ. Я чувствую себя вполне раскованно; я же бывала здесь уже несколько раз.

Хардин пускает воду и стягивает с себя футболку.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь принять душ.

– А я думала, пойду первая.

– Примем душ вместе, – небрежно говорит он.

– Э нет! Я не буду, – смеюсь я.

Я не могу принять душ вместе с ним.

– Почему? Я уже видел тебя, а ты меня. В чем дело-то? – морщится он.

– Не знаю… просто не хочу.

Да, он уже видел меня голой, но душ – это очень интимный процесс. Гораздо более интимный даже, чем то, чем мы только что занимались.

– Ладно. Иди первая, – говорит он чуть резче.

Я нежно улыбаюсь, игнорируя его кислый тон, и раздеваюсь (он сразу начинает шарить по мне глазами), потом отворачиваюсь к занавеске. Рукой проверяю температуру воды и становлюсь под струи.

Пока я мою голову, Хардин молчит. Слишком уж тихо.

– Хардин? – зову я.

Может, он уже покинул ванную?

– Да?

– Мне показалось, ты ушел.

Он чуть отдергивает занавеску, просовывая свою кудрявую голову.

– Нет, я еще здесь.

– Что-то не так? – спрашиваю я, сочувственно глядя на него.

Он качает головой, но ничего не говорит. Может, надулся, как маленький, потому что я не захотела мыться вместе? Я уже почти готова сказать, чтобы он присоединился, но мне хочется дать ему понять, что не все можно получить таким способом. Голова исчезает за занавеской, и я слышу, как он садится на унитаз.

Шампунь и гель для душа сильно отдают мускусом. Я вздыхаю о своем ванильном шампуне, но на один раз пойдет и это. Наверное, лучше было бы, если б Хардин остался у меня, но там Стеф, и пришлось бы многое объяснять, а кроме того, Хардин вряд ли был бы таким ласковым, будь она рядом. Меня это беспокоит, но я прогоняю тревогу.

– Не мог бы ты передать полотенце? – прошу я, выключая воду. – Или два, если есть. – Одним я хочу вытереть голову, другим – тело.