Я хочу броситься на кровать и позволить делать со мной все, что он хочет. Я хочу быть его – стать на минуту свободной от того, что заставляет меня бояться. Слегка улыбаюсь и снова двигаю рукой. Мне хочется сорвать с него трусы, но я боюсь. С губ его срывается стон, и я обхватываю его крепче; я хочу снова услышать этот стон. Не знаю, должна ли я двигать рукой быстрее, поэтому продолжаю медленно и держу его плотно, и кажется, ему нравится. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к липкой коже его шеи, и он снова стонет.

– Черт, Тесс, ты так приятно обхватываешь меня. – Я немного сжимаю его член, и он вздрагивает. – Полегче, малышка, – говорит он так нежно, что кажется, что это не может быть тот же Хардин, который обманывал меня.

– Прости, – говорю я, снова целуя его в шею.

Мой язык пробегает по коже за его ухом, и он вздрагивает всем телом. Его руки находят мою грудь, и он складывает ладони чашками под ней.

– Можно. Я. Сниму. Твой… бюстгальтер?

Голос настолько хриплый и дикий, что я поражена эффектом, который могу на него оказывать. Я киваю, и его глаза загораются от волнения. Дрожащими руками он тянется под футболку. Лишь только пальцы нащупывают пряжку, он расстегивает лифчик с ловкостью, заставляющей меня задуматься о том, сколько раз он проделывал это раньше. Прогоняю эту мысль. Руки Хардина скользят вниз и отпускают меня. Он отбрасывает лифчик в сторону и возвращается под футболку на мою грудь. Когда он наклоняется, чтобы меня поцеловать, пальцами слегка сжимает мне соски. Я громко выдыхаю и снова опускаю руку вниз, хватая его.

– О, Тесса, я скоро кончу, – говорит он, и я чувствую, что в трусах мокро, хотя он только касается моей груди.

Чувствую, что могу кончить только от его стонов и нежных поглаживаний. Ноги его напрягаются, а поцелуи становятся дольше. Он опускает руки к бедрам, и я чувствую, как что-то мокрое пропитывает его трусы и оказывается на моей ладони. Я никогда раньше не доводила никого до оргазма. В груди разливается тепло, заполняя меня странным чувством, что я еще на шаг приблизилась к тому, чтобы стать женщиной. Глядя вниз, на мокрое пятно на трусах Хардина, я чувствую, что мне нравится им управлять. Мне нравится, что я могу доставить ему такое же удовольствие, что и он мне.

Голова Хардина откидывается, он глубоко дышит, а я сижу у него на коленях, не зная, что делать. Через некоторое время его глаза открываются, и он поднимает голову, глядя на меня. На лице его появляется расслабленная улыбка, и он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Я никогда так не кончал, – говорит он, и я краснею.

– Все так плохо? – спрашиваю я, пытаясь встать на ноги, но он останавливает меня.

– Что? Нет, все хорошо. Просто обычно бывает нечто большее.

Чувствую укол ревности. Не хочу думать о девушках, что доставляли Хардину удовольствие. Почувствовав причину моего молчания, он проводит пальцем по моей шее и кладет ладонь мне на щеку. Я утешаюсь мыслью, что хотя они сделали с Хардином больше, чем я, среди них не было таких, как я. Не знаю, почему я так думаю; мы с Хардином еще не вместе. Мы не собираемся встречаться или что-то типа того, но сейчас я просто хочу жить настоящим вместе с ним. От этой мысли мне смешно. Ведь я совсем не из тех людей, что живут настоящим.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он, но я качаю головой.

Не хочу рассказывать о ревности. Это глупо, и я не хочу об этом говорить.

– Ну же, давай, Тесса, расскажи, – говорит он, но я снова молчу.

В совсем не свойственной ему манере Хардин хватает меня за бедра и начинает щекотать. Я хохочу, спрыгиваю с него и падаю на мягкую кровать. Он щекочет меня до тех пор, пока я уже не могу смеяться. Его смех заполняет комнату – и это самый красивый звук, который я когда-либо слышала. Я никогда такого не слышала. Несмотря на все недостатки, массу недостатков, я считаю, что мне повезло увидеть Хардина в такой момент.

– Хорошо, хорошо! Я расскажу! – визжу я, и он останавливается.

– Правильное решение, – говорит он. Но взглянув вниз, добавляет: – Погоди немного. Мне надо поменять трусы.

Я краснею.

Глава 34

Хардин подходит к комоду, открыв верхний ящик, достает пару сине-белых клетчатых боксеров и с отвращением их разглядывает.

– Что? – спрашиваю я, кладя голову на локти и глядя на него.

– Отвратительные трусы, – говорит он.

Я смеюсь, но все же я рада, что мои сомнения, есть ли в шкафу какая-либо одежда, успешно развеяны. Должно быть, мать Лэндона или отец Хардина купили для него одежду. Печально, что они заранее покупали одежду и заполняли шкаф, надеясь, что когда-нибудь Хардину пригодятся эти вещи.

– Не такие уж и плохие, – говорю я, и он морщится.

Вряд ли они лучше его обычных черных трусов, но я не могу представить себе что-то, что ему совсем не пойдет.

– Ладно, нищие не выбирают. Я на минуту, – отвечает он, выходя из комнаты в одних только мокрых трусах.