В один прекрасный день Грета сообщила «возлюбленному», что врачи обнаружили у неё внематочную беременность. Требуется срочная хирургическая операция. Промедление ставит под угрозу её жизнь. При этом она мимоходом назвала сумму, в которую обойдётся операция и пребывание в клинике.

Попов поинтересовался, где же она возьмёт такие деньги. На что Ламсдорф с улыбкой ответила:

— Майн либе Питер, ты спросить, где брать деньги Я? Почему Я, а не МЫ? МЫ делать детей вместе, а платить должна Грета?!

Скряга по натуре, Попов не мог смириться с потерей названной суммы, равной его полугодовому жалованью. Он долго и вяло сопротивлялся, приводя различные доводы. Под конец, запутавшись в доказательствах собственной непричастности к беременности Греты, неожиданно брякнул, что не уверен, от него ли ребёнок.

...Глаза Греты наполнились слезами, а к концу монолога «возлюбленного» водопад хлынул сквозь ресницы. Наконец, взяв себя в руки, она с немецкой методичностью произнесла:

—Ти есть нехороший русский мужичишка! Ти есть тряпка! Ми идти доктор, делать анализ...

При этих словах до Попова наконец дошло, что если он не найдёт выхода из создавшейся ситуации, ему, очень даже может быть, придётся отвечать перед резидентом по всем пунктам обвинения. И за посещения площади Оперного театра, и за несанкционированную связь с немкой. А теперь ещё и за ребёнка... Чёрт подери! Единственный раз в жизни поймал фортуну за подол — встретил красавицу, которая сама бросилась ему в объятия, и надо же, как всё скверно обернулось! Нет-нет, надо немедленно придумать, где найти нужную для операции сумму!

— Прости, любимая, я погорячился... Но я действительно не знаю, где взять столько денег... Сразу... Может, в клинике сделают аборт в рассрочку?

На это Грета бесстрастным тоном пояснила ему, что так же, как аборт не делают по частям,—так и платить надо сразу. Менторским тоном прочитала возлюбленному лекцию, суть которой сводилась к тому, что уж если ты собираешься жить не по средствам, то их, как минимум, надо иметь...

— Я всё понял! Но где взять деньги?

— Русский разведка — богатый разведка...

— Да ты спятила, девочка! Я что же, попрошу взаймы у резидента?!

— Майн либе Питер, — Грета обняла Попова, — мы будем спросить мой старший брат... Он делать бизнес... Хороший бизнес... Он иметь деньги... Большой деньги... Он помогать тебе...

* * *

Рицлер выполнила свою миссию в вербовочной разработке сотрудника Главного разведывательного управления Генштаба подполковника Попова и передала его в руки «играющего тренера» Джорджа Уильямса Кайзвальтера.

В 1953—1954 годах «ГРЭЛСПАЙС» (псевдоним Попова) «сдал» ЦРУ имена и коды более 80 советских офицеров-разведчиков, 4 нелегалов и 17 агентов-иностранцев, действовавших в пользу СССР на территории Австрии и Западной Германии. Кроме тою, он передал секретную информацию особой важности о личном составе ГРУ и приоритетных направлениях его работы.

В ЦРУ для обработки информации, поступавшей от Попова, был создан специальный отдел — SR-9 (Soviet Russia).

Но главным «подарком» Попова, которым он расплатился с Гретой и с ЦРУ, была, конечно, наводка на присутствие сверхсекретного микрофона в посольстве США в Москве. В 1952 году цэрэушные технари с сотой попытки его обнаружили в... гербе Соединенных Штатов, который висел на стене, позади стола американского посла Джорджа Кеннана.

Как писали сами американцы, обнаруженный «жучок» был, без преувеличения, настоящей революцией в технике подслушивания (подробнее об этом в книге «Герб США работал на СССР»).

Бычок в стойле ЦРУ

В апреле 1954 года Попова отозвали в Москву. Произошло это по причине его дружеских отношений с сотрудником КГБ Петром Дерябиным, который накануне сбежал в США. Однако никаких подозрений относительно лояльности Попова ни у ГРУ, ни у КГБ не возникло, и летом 1955 года его направили в Берлин.

Явки с «ГРЭЛСПАЙСОМ» Кайзвальтер проводил, как правило, на территории Западного Берлина. Сев в поезд в восточном секторе, на Шпильмаркт, Попов выходил на второй или третьей остановке, находясь уже в западной зоне.

На случай встречи с патрулём у него имелось поддельное удостоверение, которое позволяло ему бывать за «баррикадой».

Пётр неторопливо шёл по тротуару мимо домов, пока рядом с ним не тормозил автомобиль с задёрнутыми занавесками. Попов нырял в приоткрытую дверь, и Кайзвальтер мчал его к Олимпийскому стадиону на конспиративную квартиру, где их ждал обильно накрытый стол с множеством бутылок со спиртным. А выпить на дармовщину Попов был не дурак...

* * *

На одной из явок Джордж, дружески похлопав «ГРЭЛСПАЙСА» по плечу, поинтересовался, нет ли у него просьб личного характера.

«Есть! — с готовностью ответил Попов. — Вы не могли бы ссудить мне немного денег на покупку бычка?»

Кайзвальтер от неожиданности чуть было не соскользнул из кресла на пол.

«Как вы сказали? Бычка? Но для кого, для чего?!»