Стерильная, и в то же время пригодная к заселению (сразу и много) – редчайший подарок космоса, случай исключительный – эта планета, тем не менее, считалась бросовой. Слишком уж удалена она была от обжитого пространства. Впрочем, основной причиной этого досадного парадокса были не столько экономические, сколько политические причины. При той сложной политической атмосфере, что сложилась к моменту открытия этой системы, столь отдаленная колония вряд ли сумела бы выжить самостоятельно. Небольшая эскадра, без опоры на хорошо укрепленный позиционный район, не смогла бы не только отразить мало-мальски серьезной угрозы, но даже продержаться до подхода подкреплений. Самостоятельно содержать крупную боевую группировку военно-космических сил, молодое поселение было бы просто не в состоянии, а столь протяженная линия снабжения была бы весьма уязвима для рейдеров вероятного противника. Да и отсылать крупные силы на охрану столь отдаленной колонии, в преддверии неумолимо назревающего крупного конфликта, было бы неразумно. Как возможный источник сырья эта гроздь планет была не более перспективна. И дело не в том, что не было желающих рисковать жизнью ради дешевого сырья – и рисковать то никому бы не пришлось: на то созданы автоматические добывающие заводы. Но чрезмерная удаленность от метрополии этого светила, и необходимость боевого охранения для транспортных караванов, грозила шахтерам прямыми убытками.
Олег Александрович Койцан
Меня зовут Наташа. – Смешно. – Бабушка зовет меня Натали. (Ну, какая из меня Натали.) Боже мой, на теле у меня ни одной родинки, шрама или отметины. Когда-то не очень крепкая физически, теперь я могу делать трех-четырех часовые забеги, избавляться от боли обычным усилием воли; прекрасная мгновенная память. – Но я бы все, все отдала за то, что бы забыть, просто не помнить ЭТОТ кошмар. Ольга травилась. Доктора удивляются, как ей удалось выжить при какой-то концентрации яда в крови. Я знаю как. Сашка – умница Сашка – раньше общительный, веселый парень, замкнулся в себе. Порвать полностью с нами он не смог – слишком многим мы теперь связаны, и потому я знаю: он ищет смерть. Не пытаясь покончить с собой, он, с каким-то угрюмым упорством стремится к ней. По мужски ищет опасности, что бы погибнуть борясь, а не уйти жалкой смертью самоубийцы; в постоянном с ней единоборстве, он ждет ее. Парни: Женька, Вовка – бросили все: учебу, друзей, родных; бросили все, ушли в систему, и уже год я о них слышала только урывками. Не знаю о них почти ничего кроме... кроме того, что, ища забвения, они перепробовали все наркотики, что могли предложить им барыги. Это началось как глупый розыгрыш. Подумать только, одно легкомысленное, дурацкое пари и жизни пятерых людей превратились в бесконечную боль. Шутка. Розыгрыш. Глупость. Глупый розыгрыш. Когда-то, в начале, в самые первые дни ПОСЛЕ, мы, стараясь облегчить пытку, собрали в единое целое все ТЕ наши воспоминания. Оказалось, что мои были полнее и четче, и простирались дальше. Где у других ухе властвует наполненное животным ужасом забытье, там я еще вижу и слышу, осязаю, чувствую вкус. Я не хочу сдаваться. Я не желаю поступать как мои спутники. Не желаю! Я должна разобраться в себе. Я обязана понять, ЧТО в моих воспоминаниях ТАК меня пугает. Я обязана понять, как жить дальше. Именно ЖИТЬ, а не мелко прозябать.
Старик. Начало. Старик. Он плыл в пустоте, и его бесстрастный взгляд бесцельно скользил среди вселенской темноты, в поисках… Да, вот эта звездочка немного интересна, и, наверно любопытно будет понаблюдать за ней недолго, в попытке чуть оживить мысль, чуть отвлечься от безысходного ощущения близкого конца… отогнать, слегка развеять почти смертное оцепенение, все глубже проникающего и все сильнее овладевающего самой сутью Старика. Старик, Он парил над Миром во тьме, и Мир проплывал перед Его взором.
Воин. Он остановил коня на краю последней, по эту сторону возможного, плите Старой Каменной Дороги. Опустив поводья, теперь он отрешенно смотрел вниз. На жесткую мрачность неприступных скал, уступ за уступом растворяющихся в придонной серой мгле. (Скалы … как черные вдовы, тесно обступившие кругом покой, хранящий обугленные останки некогда прекрасной девы.) Последнее, слабое препятствие к цели.