Лунный свет классиками расчертил коридор. В сонной тишине одиноко шлепали маленькие неуверенные ножки.
Наталья Егорова
За кладбищем дорога совсем испортилась. Светлая глинистая жижа заполняла глубокие рытвины, обочина превратилась в сплошную лужу. Судя по следам протекторов в жирной грязи, здесь только что на танках не ездили.
8-е место на конкурсе "Фантастика 2003" на КЛФ
Формула была сложной. Каждую чёрточку её Йоссель старательно выписал на тонком листе голья, а по углам всю последнюю неделю рисовал хитрые листвяные завитки – просто от удовольствия. Три руны, раскрытые навстречу четвертой – кровь затворить. Ещё две посолонь завёрнуты – сил добавить. И одна внизу – для устойчивости. Сиянья уйдет всего ничего, а держаться должно накрепко. Формула была красивой, и Йоссель искренне гордился ей. Целых полгода.
Дрын учился не в Илюшкиной школе, а в Таниной. Он был старшеклассник и, говорили, двоечник. Все ребята из начальной школы старались обходить его как можно дальше: по слухам, Дрын отнимал у малышни деньги, а мог и отвесить подзатыльник, так что полетишь вверх тормашками. Он здоровый был, Дрын, кулачищи - чуть не с Илюшкину голову. И все время с бутылкой пива ходил. То ли пил такими мелкими глотками, то ли бутылка каждый раз оказывалась разная, но Дрына только так и видели - отхлебывающим из горлышка.
Дождь рисует на замызганном стекле вытянутые иероглифы. Красный свет светофора дробится в них на мутные проблески, потом сменяется зелёным, но никакой зелёный свет не способен сдвинуть нас с места.
Потешить ли вас, люди добрые, сказочкой. Много дорог я исходила, много сказок слыхивала, а еще больше сказок сама рассказывала. Но всего лучше та, где про Чудище-Змеище говорится, да про волхва Григория, да про Никиту-богатыря, да про Татьяну многомудрую. Про это и будет мой сказ.
Герой рассказа, восстанавливающий свое здоровье после инсульта на берегу моря, встречает странного человека — Пита Каракатицу, который рассказывает ему хорошую историю.
На столе в пластмассовом стаканчике сиротливо застыли кисти. Ее кисти, тщательно вымытые, оставшиеся без работы. Навсегда... И небрежно брошенный на спинку стула рабочий халат в разноцветных пятнах. Лилька, Лилька, как же это?..
Вышел в финал конкурса "Фантастика 2003" на КЛФ
Надо же было догадаться назвать его Агеем! Ну что это за имя, в самом деле: будто споткнулся и язык прикусил. В детстве мальчишки из соседнего жилблока кричали: "Поди, Агей, навешаю люлей!" Что такое "люли" Агей не знал, но, судя по восторженной злобе на физиономиях, лучше было не уточнять.
Картленд включил передатчик. мёртвой черноте экрана отражались впалые щёки и тусклые глаза под набрякшими веками. Красавец... – Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Отзовитесь, сволочи, мать вашу! Станция "Эра"...
Зак украдкой скосил глаза из-под рваной повязки, служившей ему головным убором. Остальные рабы пока не заметили отставшего товарища по несчастью. Один из охранников, сопровождавших жалкую колонну, поправлял ошейник злобного пса-убийцы, другой закуривал вонючую самодельную папиросу. Это был крохотный, но шанс.
– Мишка! Опаздываем! Красный как рак, жених одергивал непривычный костюм. – Двадцать минут осталось! Ну сколько можно копаться? Ты ей там по копейке, что ли, отсчитывал? – Да ну... - Михаил ткнул сигарету в зубы. - Тёща, пока все карманы не вывернул, не успокоилась: "невеста у нас дорогая, невеста у нас бесценная", тьфу! Говорил Надьке, давай просто сходим распишемся, так нет, завела вой: хочу платье с фатой, как у людей, хочу машину с куклой, хочу шампанское у памятника. Чтоб выкуп на лестнице платили и каравай кусали.
Бригадир Болтуна всосало. Кто бы удивился, только не я. Сколько раз зарекался брать его на расчистку, потому как нефиг трепаться без умолку. Серьезное дело: чуть не туда плюнь, и всем хана, а этот вечно быр-быр-быр, как новостной канал все равно. Я бы и не взял, но Толстый сломал ногу, а Хмырь попался на таможне с икрой гермофазика и сидел в каталажке. А Болтун - классный интуивист при всей своей гнусности. Всякую дрянь за километр чует. Когда молчит.
– Вы уверены, что все будет в порядке? Этот вопрос женщина задавала уже в сотый раз. Он один застрял в ее воспаленном мозгу, плескался в невидящих глазах. – Вы уверены? Что он мог ответить? Он не был уверен ни в чем и только надеялся, что это окажутся "тени". Они, по крайней мере, оставляли детей в живых.
– Кофе очень хотелось, я ж отчет составлял, а потом смотрю - стоит. Кир совал толстые пальцы в галлюцинацию, сопел, тер поверхность стола. Стол ощущался нормально - гладкий пластик, мизерная крошка от галеты. Кружка не осязалась вовсе, но виделась натурально. Запах кофе кружил голову, экипаж непроизвольно сглатывал слюни.
Черепашка-уборщик сиротливо застыла посреди комнаты. Стояла невыносимая духота, в окно яростно били лучи искусственного солнца. Климат-программа "Утро на берегах Нила", не иначе. Хотя, если мне не изменяет память, как раз на берегах Нила сейчас расположена гигантская свалка электронных мозгов. Говорят даже, что кое-какая тамошняя электроника функционирует до сих пор, и инфохакеры собирают из нее эфироподавители и рекламоблокираторы.
– Вот здесь… Водитель изображает небрежный кивок. Едва слышный свист отъезжающей дверцы судорогой сводит лицо, и я неловко вываливаюсь из мобиля. В затылке привычно ноет, отчего воздух отдает кислым. Пульсация удручает однообразием: полсекунды – всплеск боли и секунда блаженного покоя. Большое пятно. Мощное.
7-8 место на конкурсе "Нелинейное счастье", портал "Марсианские хроники"
Кофе закончился слишком быстро. Рымов вяло переложил в корзину десяток рекламных буклетов, на мгновение зацепившись взглядом за строчку "качественное нейропротезирование". Тщательно расправил гарнитуру, подышал на узкие немодные окуляры... Входить в сеть отчаянно не хотелось.
Сценарий короткометражного фильма Мужская рука возит по коврику компьютерную мышь, дважды щелкает кнопкой. Равнодушный голос: – А по специальности вы... Другой голос - глуховатый, волнующийся: – Инженер-конструктор... Там все написано...
Звезда приближалась. Холодная, белая, неумолимая, она заслонила собой Деву и почти сравнялась размерами с Луной. Она была рождена Злом. Она несла смерть. И не было под солнцем силы, способной остановить ее.
На консервативном двумерном мониторе тикают часы ископаемого вида. Несколько десятков пикселов изображает секундную стрелку; когда стрелка двигается, программа мерзко пищит на частоте ля-бемоль. Часы показывают 23:59. На календаре 31 марта.
– Филди? Это Холо. Нас нашли. Скатываюсь по ступенькам, на ходу сворачиваю панель. Я оставил им кучу аппаратуры и Норга, глотнувшего "псих-коктейля". – Я все получил.
– Три милли… блин, милли-она… Бомж сморгнул, поскребся под мышкой и продолжил. – Жиз-ней… Утро наступало на свалку. Над ядовитыми лужами весело роились мухи; косматые мозгоклюи, повизгивая, копались в живописных кучах мусора. Из стратосферы доносился басовитый гул подлетающего корабля.