Если Партизан ни с того, ни сего решает стать писателем, то ему прямая дорога в горы, где живут три брата – Умный, Буйный и Задумчивый.
Карина Шаинян
Я бью в бубен, пою звуки, звуки превращаются в слова, слова – в песню, песня – в судьбу…
Рассказ вошел в антологию «Вся неправда Вселенной» (2002).
Как известно красота – это страшная сила. Настолько страшная, что если ее приправить твердостью духа и мощью интеллекта прекраснейшей из английских девушек, то у пришельцев не останется ни единого шанса
«Галактика просто набита зверьем!» Первый человек вышел за пределы Солнечной системы и сразу же нарвался на стаю нуль-шишиг. С тех пор и началось – звездолеты с телом и инстинктами животных и мощным электронным мозгом, сверхдальние полеты, институт, рысканье в пространстве в поисках новых животных… Ну и где это зверье?
«Довольно быстро до Васи дошло, что играть в прятки можно и без согласия партнеров. Можно и нужно. Если хорошенько спрятаться, мама не отправит за хлебом и не усадит за уроки, отец не будет приставать с воспитательными беседами, а брат – отбирать книжки и обзываться...»
Картинки, картинки… Что-то совсем рядом, в голове – взрыв красок, звуков, запахов, лицо любимого… но не рассказать, не изобразить, не вспомнить…
«– Спешите видеть! Настоящий космический цирк-шапито! Удивительное зрелище! Только у нас – полет на загадочную планету всего за пятьдесят рублей, детям до двенадцати – двадцать! Инопланетный зверинец, женщина-змея, повелитель звезд!Плотный лысый человек с иссиня-черными усами, слишком пышными, чтобы быть настоящими, прохаживался вдоль трассы. Завидев новый автомобиль, он поднял мегафон, и над дорогой снова раздалось:– Космический цирк-шапито! Жуткие приключения галактических путешественников!..»
Еще один мистический, завораживающий рассказ Карины Шаинян.
«Глаза в глаза, крошечные зацепки. Сейчас – Янка выбирает, и они это чувствуют. На секунду – связывает тонкая ниточка, этот? вон тот?»
«На улице Блюхера жили тигры. Они скрывались в лабиринтах сараев и старых двухэтажных домов, от которых пахло прелым деревом и канализацией. Бродили среди сугробов и натеков льда; фонари тускло светились оранжевым, и в их лучах всегда метался снег. Там, на самой короткой и страшной дороге от библиотеки до дома, жили они – и зимними вечерами появлялись из своих убежищ, гибкие и опасные, и перед ними по пустынной улице волнами катился ужас…»
Если старый друг непривычно молчит, это не просто так. Например, вас пригласят на испытания машины времени.
«Парусник за рифом. Он точно знает, куда смотреть, в полной темноте – он уже смотрел в ту сторону и ждал…»
«Когда ты отрываешь взгляд от обгорелой спички, завалившейся под сиденье, оказывается, что автобус стоит, за окном черно, и по нему медленно стекают капли конденсата. Не проснувшись толком, идешь к выходу, кто-то бесцеремонно протискивается мимо – крепкие ладони на секунду замирают на твоих плечах, «грасиас, чика», смуглая рука тянет из кармана сигареты. В темноте перевала светится дверь придорожной забегаловки, потрескивает, остывая, мотор, и борта автобуса блестят, уже схваченные инеем. В горле стынет от запаха эвкалиптов. Водитель, присев на корточки, пьет кофе торопливыми мелкими глотками, от картонного стаканчика валит пар. После застрявшей в автобусе влажной жары низин бьет дрожь; шаришь в кармане, нащупывая мелочь и прикидывая: успеешь добежать до кафе или автобус уйдет без тебя. Колеблясь, делаешь несколько шагов в темноту. Светлое пятно двери вдруг становится страшно далеким; решаешь не рисковать и застываешь посреди дороги крошечной, почти кукольной фигуркой, задавленной тишиной. За спиной – надежная туша автобуса, впереди – свет единственного на километры жилья, и влажно блестит асфальт. Гор не видно в темноте, но их присутствие чувствуешь, как чувствуешь большое животное, притаившееся рядом, – тяжелые лапы давят серебристую траву, в мощных легких шелестит разреженный воздух. От звериного дыхания колышутся гигантские стрелы агавы, и пахнет древней пылью, въевшейся в шкуру. Разрываешься: то ли схватить сумку и рвануть в темноту, то ли спрятаться в светлом тепле автобуса. Горы с шорохом валятся с неба, и вздрагиваешь, когда кто-то дергает тебя за рукав…»