Почти у каждого ребёнка существуют навязчивые страхи. Потом люди вырастают, и детские кошмары забываются. Но с героем рассказа Карины Шаинян этого не произошло, детские кошмары продолжали мучить его. И вот он собирается и едет в далёкий южный город, откуда его увезли пятнадцать лет назад, чтобы взглянуть в глаза овеществлённому ужасу.
Карина Шаинян
Молодая писательница, автор популярных дамских романов, в порыве эксцентричности приписывающая себе индейское происхождение, покидает большой город и возвращается на родину – в прерии. Все бы ничего, но стиль ее книг меняется, и всяких индейских штучек про духов в них уже больше, чем страстей и приключений. Обеспокоенный редактор отправляет своего сотрудника разыскать писательницу, отечески пожурить и заодно аккуратно выяснить, не переметнулась ли знаменитость к конкурентам
Если старый друг непривычно молчит, значит это не просто так. Например, вас пригласят на испытания машины времени.
Карина Сергеевна Шаинян , Карина Шаинян
«Тополевая сережка мохнатой гусеницей скользнула по лицу, оставив пушинку на самом кончике потного носа. Вцепившись в ветви покрепче, Грэг оглушительно чихнул, и в этот момент раздался звонок. Грэг скосил глаза: сквозь ткань нагрудного кармана подмигивал оранжевый огонек официального вызова. Чертыхнувшись, Грэг пристроился в развилке двух толстых веток и вытащил телефон…»
Откуда взялись кричащие и почему заговорила река?..
«Огромный порт на громыхающем железом морском перекрестке пожрал лицо города.Города, корчащегося от тошноты в жарком болотном тумане.Города в чудовищном устье Гуа, ленивой и мутной, вползающей в далекое море затхлыми рукавами. Города посреди рисовых полей, кормящих тысячи белых цапель, и хилых джунглей, с трусливой наглостью тянущих щупальца-лианы…»
Конец света, в который не поверили.
Еще один мистический, завораживающий рассказ Карины Шаинян.
Есть такое место – Куралбас. И кем оно так называется, тоже непонятно, потому что местные сюда не ходят, а на карте никакого названия не написано. Здесь всегда так с именами – говоришь одно, а на карте другое, или вообще ничего нет. И я стала Катей, хотя меня зовут совсем не так, и коней каждый называет как хочет – и все по-разному. Мы сюда просто так пришли, а завтра пойдем дальше, а потом – еще дальше. Время у нас есть. Куда захотим, туда и пойдем.
«Ладно, кто у меня сегодня? Замусоленная тетрадка, разграфленная по числам и урокам… Имя, класс, кто отправил на консультацию. Открываю сегодняшнюю страницу. Четвертый урок. Аккуратный, еще не сформировавшийся почерк. Настя. 5й "Б". И бледные, неуверенные буковки: "Сама".»
«Сеть так поставить, чтобы в нее с того берега ничего не прибило, а то беды не оберешься. Кто знает, что выйдет, если у теней рыбу отнять?»
О жажде познания, любви и трехполых аборигенах.
«– Ник, ты должен быть достоин своего отца, – тихо сказал он. – Мать слишком мягко к тебе относится, и я могу ее понять. Мои внушения на тебя не действуют. Так может, мне обратиться к И.О.? – учитель иронически поднял брови. И.О., на котором – ответственность за весь корабль! И учитель готов отвлечь его от дел, чтобы вправить мозги нерадивому ученику… Ник замотал головой от стыда. – Или, может, отправить тебя к старпому?»
Советская и российская фантастика – один из важных феноменов отечественной культуры, постоянно изменяющийся и развивающийся. Этапы развития фантастики условно принято делить на «волны»: от «первой волны» 1920-х годов до «пятой волны» 1990-х.Один из лидеров современной литературной фантастики Андрей Лазарчук представляет читателю молодых авторов новой волны – «шестой». И каковы бы ни были достижения предыдущих «волн», можно уверенно сказать: такой фантастики у нас еще не было!
Прогресс – прогрессом, но когда кругом одни неврастеники, остается либо бежать в малоцивилизованную глушь, либо искать новые средства для удобного существования, хотя еще неизвестно что лучше.
Сюзи и Джон записывали сотый вариант одной странной легенды о людях болот, Людях-без-души, крокодильем племени. Почему люди болот лишились души и причем здесь крокодилы было неясно. Но вдруг появляется доброволец, предлагающий не только рассказать как все было на самом деле, но показать дорогу к людям-без-души
«Крупные хлопья снега, мягче пепла, легче совиных крыльев, медленно кружили в свете фонарей, липли к ветвям, и больничные корпуса сквозь пелену казались старинными домами серого камня. Кир почувствовал себя вольным всадником, случайно попавшим в зачарованный город. Пахло талой водой и мокрыми деревьями, и чем ближе подходил Кир к ручью, тем более странным и прекрасным казался ему вечер. Цель прогулки забылась, оттесненная красотой мира. На горбатом мосту лежал нетронутый снег, и было жалко оставлять на нем грубые следы...»
«Рыба всегда была связана с отцом. В детстве Сергей ждал его возвращения с рыбалки, как христиане ждут Мессию, – вот вернется и спасет Сережу от молчания комнат. Заполнит пустоту, создаст из грохочущего смеха новый, яркий, вкусный мир. Разгонит низкими раскатами голоса тишину, накопившуюся за неделю, наполнит острым и соленым скучный воздух кухни, вывалит кучу скользких серебристых тел в раковину. Мать начнет счищать чешую, брезгливо прикасаясь к длинным тушкам, а папа достанет кусок самого вкусного на свете хлеба, зачерствевшего, пахнущего дымом и водой, – «от зайчика». И Сережа, со счастливым вздохом впившись зубами в ноздреватый обломок, посыпанный крупной солью, услышит громкое шипение масла на сковородке и почувствует, как квартира наполняется соблазнительным запахом жареной рыбы…»
Давай, Поющий для Луны, спой о разбитом корабле и дальнем береге, о неправильных вопросах и правильных ответах, и обо всех, кто потерялся в тумане. Спой об Ахено Бессмертном, Ахено Неверующем, который не смог вернуться домой…
Есть ли в вашем мире настоящая любовь? Веронский тест земляне прошли с честью.
Виктор сбил на дороге девочку. И хотя суд признал его невиновным, он решил искупить свою вину, отправившись в джунгли Латинской Америки помогать индейцам. Добравшись до городка Ньякос, Виктор познакомился со странной монашкой Таней.Рассказ вошел в антологию «Возвращение Ктулху» (2008).
Душа реки задала странный вопрос герою рассказа, и теперь он мучительно пытается найти на него ответ. Смогут ли близкие остановить героя или он в поисках ответа зайдет слишком далеко?
Рассказ напечатан в журнале «Реальность фантастики 200611».
Экспедиция сидела на этой планете уже две недели, и почти все задачи были выполнены. Все – кроме самой главной: контакта с аборигенами не было. Кроме того, было подозрение, что контакт вообще невозможен
«На солнце набежало маленькое облачко. Пустельга сорвалась с ветки, скользя над лугом, как плоский камешек по воде, плавно и стремительно. Нырнула в траву, взмыла вертикально вверх и застыла крестом над полем, едва покачивая крыльями.– Охотится? – спросила Оля. Дмитрий молча кивнул. – На мышей, – шепнула она сама себе и замерла с запрокинутой головой, поворачиваясь на одном месте, чтобы не выпустить птицу из виду.– А как у тебя припев заканчивался? – неожиданно спросил Дмитрий. – "Пустельга – буду я"?»
Цивилизация приходит в Анды к меднолицым индейцам, считающим, что Инка – старший брат Христа. Перепись, кусочки ламинированной бумаги, по которым можно получить ненужный индейцам паспорт – всё бессмысленно, словно кружащаяся на скользком кафеле скрепка.
«Она свалилась на меня посреди пыльного города, в самую жару, посреди улицы – невинная девочка с лукавой улыбкой, от которой рот наполнялся слюной и судорогой сводило живот...»
Грязная лестница, квартирные двери – обшарпанные или новые, железные. За дверями бывшие друзья – умершие или переставшие быть. В какую дверь постучать и нужно ли это вообще?
Если Партизан ни с того, ни сего решает стать писателем, то ему прямая дорога в горы, где живут три брата – Умный, Буйный и Задумчивый.
Я точно знал: смерть придет из зеркала – вынырнет из-под гладкой поверхности, схватит меня и швырнет головой об горячий асфальт. И вот тогда я умру совсем.
Где-то на ягельно-ягодной кочке, похожей на детский гробик, сидит угрюмая, неряшливо одетая девочка, и за ее спиной тихо шепчутся пугливые и равнодушные лесные боги. Где-то по осоковому болоту, поросшему дикими ирисами, по пронизанному солнцем берегу бухты, по стланиковым зарослям бродит неуклюжая хозяйка маленького таежного царства – на лице ее оранжевая маска, и прорезь рта испачкана брусничным соком.