"Одни пишут, чтобы развлечь читателя занимательной историей. Другие - рассказать о своих мыслях. Но кого интересуют чужие мысли? Поэтому авторы вкрапляют свои философские взгляды в захватывающую историю, как вставляют рекламу в фильм, остановив его на самом интересном месте. И заинтригованный зритель вынужден проглотить порцию рекламы, боясь пропустить продолжение фильма." "Нет ли у вас ощущения, что когда вы создаете что-то новое - то просто извлекаете папки из какого-то бесконечного архива? Текст уже написан, вы сметаете с него вековую пыль и, вглядываясь в желтые буковки, вчитываетесь в древнюю историю "
Илья Вольфович Файн
Этот дневник попал совершенно случайно в руки моих соплеменников землян много лет спустя после драматичной коллизии двух амбициозных цивилизаций. Только прочитав его, можно понять, чем руководствовались наши непрошенные гости, о чем думали, в чем сомневались, как они истолковывали наши слова и какие у них были намерения. В данном документе мы совместили описание событий и действующих лиц всех героев происшедших событий с выдержками из уникального дневника, которой вел один из гостей. Мы не претендуем на абсолютную точность в деталях и предупреждаем о доле художественного вымысла, который заполнил пустоты в наших познаниях. И, разумеется, самой сложной задачей, которая стояла у нас, была необходимость перевести чужеземный дневник на один из земных языков. Этот дневник попал совершенно случайно в руки моих соплеменников землян много лет спустя после драматичной коллизии двух амбициозных цивилизаций. Только прочитав его, можно понять, чем руководствовались наши непрошенные гости, о чем думали, в чем сомневались, как они истолковывали наши слова и какие у них были намерения. В данном документе мы совместили описание событий и действующих лиц всех героев происшедших событий с выдержками из уникального дневника, которой вел один из гостей. Мы не претендуем на абсолютную точность в деталях и предупреждаем о доле художественного вымысла, который заполнил пустоты в наших познаниях. И, разумеется, самой сложной задачей, которая стояла у нас, была необходимость перевести чужеземный дневник на один из земных языков.
- А вдруг они не золотые? - спросил любимый сын лейтенанта, которому очень хотелось, чтобы Паниковский возможно скорее развеял его сомнения. -- А какие ж они, по-вашему? -- иронически спросил нарушитель конвенции. -- Да, - сказал Балаганов, моргая рыжими ресницами, -теперь мне ясно.
Доктор Арис уже давно стремился избавиться от обязанностей, тяжелым длинным шлейфом тянувшихся за ним так много лет. Ему смертельно надоело начинать день с бурного пробуждения вечно бдительного компьютера, который услужливо предлагал разгрести авгиевы конюшни накопившейся электронной почты.
Профессор Роу заглянул в комнату доктора Даля, но там никого не было. - Черт побери, он уже пропустил две встречи, не отвечает на телефонные звонки, а последний раз вообще разговаривал как-то странно..
Эллиана подбрасывала в дрожащих руках телефонную трубку, щурилась, представляя себе неизвестно кого на другом конце провода и при этом отчаянно пыталась скрыть волнение. Она так оживленно жестикулировала, что ее кудрявые волосы заплелись на телефонном шнуре.
Пляж был пуст и только несколько парней лениво перекидывались волейбольным мячом прямо возле линии прибоя. Мяч иногда улетал в воду, и тогда все игроки с веселыми криками бежали за ним и надолго оставались в воде, остужая прогретые тела.
У входа в кабинет господина Болу, самого известного патентоведа в стране, золотыми буквами была выгравирована огромная надпись: "Всем изобретателям просьба приносить действующие прототипы своих изобретений - для демонстрации."
Звонок телефона вырвал Гео из глубокой задумчивости: - Слушаю. Голос в трубке был торжествен. - Господин Гео! Мы рады сообщить, что вы назначаетесь Главным Правителем Планеты.
У него уже давно раскачивался зуб. В такт возникающей и убывающей боли все измученное тело, украшенное роскошной черной бородой, колебалось на высоком троне, словно взбесившийся маятник. Со стороны это выглядело очень неприглядно. У него уже давно раскачивался зуб. В такт возникающей и убывающей боли все измученное тело, украшенное роскошной черной бородой, колебалось на высоком троне, словно взбесившийся маятник. Со стороны это выглядело очень неприглядно.