Недосягаемы вершины Памира, до чего высоко поднялись - с небом в объятиях живут. Как же мал человек внизу, один только блеск ледников в глазах его слезится, печаль закралась, и даже орёл не донесёт до высоких пиков ту печаль, не царапнут когти цепкие вечность твёрдой воды.
Дмитрий Петрович Шушулков
Даль полей, бескрайнее небо, высокое горячее солнце, и отовсюду тёплый ветер. Эх, Бессарабия - край скучный, распаханная везде степь. Посевы и насаждения кругом колышутся: виноградники, сады, заросшие баштаны, море нив колосистых, кукуруза; и отары овец - словно облака упавшие плывут.
Новый рынок - на самом деле рынок старый. Базар - давний в Одессе, - и названием своим всегда дорожит.
Тодя Клинчев, Ваха Копчик и Тит Беженар - безоглядно быстро закончили восьмилетку. В Свидетельствах, что выдала школа оценки не важные, и фамилии по-другому, как водится, записаны, но улица лучше знает, какие озорникам имена ставить.
Виталик Бибиков рос средним в многодетной семье.
Мелкая пороша белила мёрзлую землю. Шипело под ногами. По ни выспавшемуся лицу ударяло холодное "бабье просо". Тяжёлый ветер задувал тёмноту зимнего утра. Разбуженная жизнь ежилась, свирепела придавленная чёрным небом.
Песарика человек отрешённый, очень мрачного содержания человек. Говорит, хрипло, дном отравленной махоркою гортани. Говорит мало, ходит медленно, в душе носит: удручающие восприятия, ледяное презрение к чуждому людскому миру. Передвигаясь, раскачивает время, словно отрухлявевший еловый столб. Потоки его ржавого кровообращения безразличны, к живому стуку сердца. Оно у него окаменело.
С деланным искромётным озорством тучный завхоз санатория, жал сухощавую руку, только вошедшего в кабинет, прораба Геры. - Здорово, здорово..., тут, социализм давно закончился, а тебя всё нет, - лицо завхоза, заметно угасало любезностью, он привычно заползал в имущую нишу смущённого гостя. - Рассказывай как дела? Как жизнь?
Москва город многонародный - миллионами людей кишит. Одних военных количеством не сосчитать - государственная тайна; новобранцами пополняется дважды в году столица. Старшина роты из Таманской дивизии - пожилой фронтовик Краснослободской с войны знает, что новобранец никуда не годится, пока его по настоящему службой не поупражняешь, не уравновесится; он очень не доволен новым набором солдат, особенно шоферами; постоянно нарушают распорядок, на любое замечание одно оправдание находят: призваны исполнять положенный технический час...
Квартирно-эксплуатационная часть десантной дивизии, расквартированная вдоль большой реки и множества озёр по всей богатой буджакской степи, обеспечивала назначение тылового быта отборным офицерам главного вида советских войск. Особенно жёны офицеров нуждались в такой важной службе, что выполняла вспомогательная часть дивизий. Начальника КЭЧ - таджика Махмудазим Абдукадыровича Шарапаракова, для выравнивания уставных отношений называли просто - Михаил Аркадьевичем, или совсем по военному - товарищ подполковник. Настоящее имя помещалось в кадровых документах, и анкетах личного дела. Звание сидело в звёздах его пагонов. Для невысокого роста, размашистые плечи, и тучность всего тела поднимали важную службу и самого подполковника выше строевого генерала из самой дивизии. Беспрерывные заботы, состоянием текущих явлений быта, до неузнаваемости запутывали военное назначение тыловой должности. В летнее время Шарапараков ходил постоянно мокрым от пота, фуражку держал в руке; носился измотанным, обеспечивая дела службы заботами, содержащими упорядочивание расписанного графика дня. Был он человеком широким: наполненный впечатлениями от ненужных знаний и занятий, содержал пружинящее упрямство и, своеобразно подражал текущему времени.
Директор Тарной базы, - Влас Иванович Курайоглу посмотрел на часы, и на зимнее слякотное утро, спящее в темноте арочного окна. На работу пора выходить.
В сырой вечер, у здания министерства госбезопасности, остановились три машины. Скрываемый туманом и темнотой ночи, генералиссимус последней военной истории, поднялся в кабинет министра Госбезопасности, генерал-полковника Абакумова. Важность вопроса, над которым он поднимался, была скреплённая десятью печатными листами система научного замысла с грифом "совершенно секретно". Над ней, комиссар второго ранга, с учётом должности и опыта всей войны, работал усерднее, чем Берия над атомной бомбой. Разработка века ждала самую высокую подпись. Погода пустых улиц столицы навеяла на Вседержителя страны, грустное поэтическое настроение, приподнятая усталость, не мешала его многолетней привычке иметь нужную сосредоточенность, когда интересы государства требовали его подпись, именно его подпись создала и уберегала все упреждения нужные государству. Сам он, давно превратился в оковы и тиски постоянного напряжения, принужденно нёс ровную, никогда не устающую мировую тайну, за которой скрывалась малая часть вселенной, где свобода и истина, словно серп и молот с тревогой скучали в углу красного знамени.
С одной стороны сделали "Пиццерию", с другой большой "Магазин электроники", дальше бар "Бессарабские вина", напротив ресторан "Открытие" открыли, за ним новый супермаркет - "Шум дождя". Книготорговлю бабушки новый строй зажал у старой аптеки на проспекте, который носит имя дважды героя труда, конструктора ракетных двигателей и мотопилы "Дружба" академика Глушко. Большой бюст на высоком постаменте в самом начале широкой улицы всегда ухожен. Прежний бюст коммунистического борца, в честь которого была названа построенная улица, находился в сквере, за средним дорожным кольцом проспекта; усечённую скульптуру сломали из-за ненависти к прошлому строю. На том месте американскую столовую построили. С одной стороны сделали "Пиццерию", с другой большой "Магазин электроники", дальше бар "Бессарабские вина", напротив ресторан "Открытие" открыли, за ним новый супермаркет - "Шум дождя". Книготорговлю бабушки новый строй зажал у старой аптеки на проспекте, который носит имя дважды героя труда, конструктора ракетных двигателей и мотопилы "Дружба" академика Глушко. Большой бюст на высоком постаменте в самом начале широкой улицы всегда ухожен. Прежний бюст коммунистического борца, в честь которого была названа построенная улица, находился в сквере, за средним дорожным кольцом проспекта; усечённую скульптуру сломали из-за ненависти к прошлому строю. На том месте американскую столовую построили.
Дюше шесть лет, - скоро будет. Он уже большой мальчик, а его сестричка совсем маленькая, ей только полгодика. И ещё он потому большой, что каждый третий день по очереди ходит в молочную кухню за детским питанием. Молочная кухня поставлена аж в середине села, возле главной колхозной конторы. Он носит молоко и горячую манную кашу сестричке, и ещё двум крохотным девочкам - Машеньке и Лиле. Они пищат в соседних дворах, у них есть бабушки, которые тоже в другие два дня забирают питание для всех трёх малюток.
Съёмки фильма - "Гнев" шли мощно, грандиозные происшествия снимались по простору всего старого Буджака. Картина событий, обязана была содержать гнев населения, - вынужденного томиться в среде не особо продвинутых завоевателей. Против захватчиков, в конце первой четверти двадцатого революционного столетия, случилось Татарбунарское восстание бессарабских крестьян. Оккупационная власть, не желала терпеть степной бунт.
Старый вдовец Иоким Пресный хранил свою прежнюю удачу и забытую любовь, имел плетённый в двенадцать кожаных жил арапник, откормленного коня и шерстеобрабатывающий доход.
Кроны деревья быстро оголились от листьев, тонкие ветки настороженно одиноко свистят под обледенелым, острым пронизывающим ветром. Временами усиливался сердитый мокрый снег, леденеющая влага гладила скользкую землю, и никакая одежда в сырой холод этого скучного, унылого времени не защитит от промозглой стужи уже наступившей слизкой, изменившейся буджакской зимы.
У человека этого не было половины левой руки, он её оставил ужасу, который оборвал расцвет его желаний, который пришёл с пушками убивать и грабить его привязанность к земле.
Миша Илийчин лежит в тени шиповника, от нежелания подняться зарывает взгляд в пыли уставшего лета. Невыносимый зной всё сушит кругом, кажется, осени вовсе не будет, она спряталась где-то далеко в убранных полях, боится в село заходить.
Жена его Пересветом называет, потому что только ночью работает, - он ночной таксист. Таксист скомкал в кулаке комок бумаги, на котором были написаны цифры его ушедшей с вечера и до утра жизни, положил в карман высчитанную "кастрюлю". Глаза устали смотреть на мутное волнение брызжущего начала дня. Струи воды, стекающие с густовершинных яворов и стёкол машины, излишне утомляют состояние ночника. Ждёт последнего клиента лично отработанной смены.
Комендант - Дома Культуры городских профтехучилищ, - Сергей Иванович Запорожец повесил на большом, выходящем на Манежную улицу окне объявление, что Культуре нужен ночной сторож.
На опушке дубового крымского леса недалеко от Мазанки, когда-то стояла скрытой ракетная часть, но турки или американцы её рассекретили. Разместили в лесу сапёрный батальон. Секретов мало, а вся служба, - полигон и лечебное минное поле. Тут каждое лето военная кафедра ОИСИ с преподавателями, с потоком гидротех-студентов, учебные сборы практикует. Все преподаватели, - старшие офицеры, - запасаются крымской травой полезной для давления крови и почек; название травяному лекарству сами дают, заваривают и пьют: череду, астрагал, иссоп; и другие цветущие наименования подбирают. Самый запасливый майор Спасов, он мешками траву высушивает. Курсанты закапывают мины и, соцветия дёрна в минные сумки кладут. Говорят, сам Брежнев тоже лечится целебной травой из Крыма. На опушке дубового крымского леса недалеко от Мазанки, когда-то стояла скрытой ракетная часть, но турки или американцы её рассекретили. Разместили в лесу сапёрный батальон. Секретов мало, а вся служба, - полигон и лечебное минное поле. Тут каждое лето военная кафедра ОИСИ с преподавателями, с потоком гидротех-студентов, учебные сборы практикует. Все преподаватели, - старшие офицеры, - запасаются крымской травой полезной для давления крови и почек; название травяному лекарству сами дают, заваривают и пьют: череду, астрагал, иссоп; и другие цветущие наименования подбирают. Самый запасливый майор Спасов, он мешками траву высушивает. Курсанты закапывают мины и, соцветия дёрна в минные сумки кладут. Говорят, сам Брежнев тоже лечится целебной травой из Крыма.
Иван Михайлович добивал третий мотоцикл, и все - с руки купленные; сразу старьё взял из-за плохих денег, потом деньги новые пришли - но новый мотоцикл купить - блат надо иметь. У Ивана Михайловича блата не было.
Декабрь стоит: ветреный, холодный, мокрый, и скучный. Насыщенный сыростью ветер пронизывает усталость всего минувшего года. До наступления зимних праздников надо выбрать все граммы зерна, заработанные в коллективном труде. Ток полон колхозными людьми - медленно выдают начисленное: одни весы, один кладовщик, одна амбарная ведомость. Обветренные общим уделом люди бодрыми сидят на уже наполненные мешки, спешат вывезти полученную трудоденную пшеницу; увозят: повозками, в люльках мотоциклов, ручными тележками по мешку катают; шофера, и трактористы сразу всё грузят, в пустые кузова железного транспорта закидывают. Праздники с зерном на чердаке, веселее ползут - вся слякоть пропадает.
В середине двадцатого века, два властных смерча пронеслись над сёлами Бессарабии, окончательно вбили в глубину земли порыв всякой страсти, сравнялись с холмами крестьянские чаянья; ни одна власть не позволит крестьянину свободу земли содержать, а ленивым отроду охота сладко кормиться, - они вечные хозяева чужого труда. Пляшут понятиями земного мира, общаются с духами, с самых первых дней труда бьют в шаманский бубен, и подглядывают, что бы никто лямки орала - мозгами не мог расслабить, жертвоприношений ждут.
Остывшим едва брезжащим утром - престарелый архимандрит бесшумно, медленно обходил просыпающуюся обитель. Последние холодные потуги капризного марта заслоняли пробуждающуюся силу весны. Зябко пронизывающий туман пеленал весь дальний простор Большого Фонтана. Остановившись у Главных ворот, монах почувствовал, как загудела земля: его слабеющие ноги затряслись, и он отчётливо расслышал глухой треск, покатившийся вдоль морского обрыва. С моря поднялся нагонный ветер, из степи дунул сухмень; мгла завилась сизым искрящимся вихрем, пронзила небо и пропала.
Скрипнул автобус стальными тормозами, каменщик и плотник Михаил Дерменжи слез без инструмента; по пустоте солнечной грунтовки одиноко придется добирается в Бранкоиваново. Миху доктор Деришев наставил на работный путь, к тестю перестраивать летнюю кухню послал. Говорит: теперь в Бранкоиваново много мастеров собирается, новый кормоцех строить должны, а тёще новая летняя кухня нужна.
Где-то возле Белграда, может Суботицы, Нови - Сада или другого прежде близкого города, человек в мятой фуражке, рваной майке, в брюках с обрезанными выше колен штанинами, мокрый от пота и россыпи воды, которой прибивал зараженную пыль натовских ракет, покорёженной тележкой вывозил негодные развалины своего дома. Скидывал в заброшенный каменный карьер. Он плохо разбирался в ядерном мусоре, потому мелко распылял из шланга грусть оставшейся жизни. Нет более ненужного труда, чем мутной водой убивать ухабы разорванной земли. Злобные люди всегда враждебны к тем, кто не намерен им мстить.
Бывает жизнь человека идёт тихо, и неожиданно обозначится, загремит с неведомой стороны.
Большая больничная палата густо заставлена койками железными. Малые дети плачут, старики стонут, и хлорно-известковой чистотою отовсюду несёт.
День начинался радостным: с близкого берега нёсся курортный воздух, целебный парк ранним солнцем горел, дружный трепет бесчисленной новой листвы гладил порхающее самочувствие. И само давление крови тоже ласкало отдохнувшие вены сердца, - из груди вылизала упругая жизнь.
Свадьба - событие громкое в Бессарабии, обычно три дня гремит, всё вокруг шевелится - гудит весёлый народ. И главный человек на свадьбе - Кум. Есть кум - по положенному гости свадебничают. А случаи разные могут вылезти, не всегда в прошлом уныний слова смирные плавают. Бывает: жених, родители, или даже далёкие родственники не совсем учтивы, преимущества кума не гладко носят, надлежащего почитания не выражают, не подыгрывают предназначенному самолюбию. Рассердится кум, и дары приготовленные отставит, преждевременно от старого обычая уйдёт. Вот беда! В замешательстве окажутся давние косяки и двери, ввод невесты в спальню - порядок намеченный приостанавливает.