Современная проза

Эх, шарабан мой, шарабан…
Эх, шарабан мой, шарабан…

Ее называли Маша-шарабан, по известной кабацкой песне, которую лучше нее никто не исполнял: «Ах, шарабан мой, эх, шарабан мой, не будет денег, тебя продам я…» Действительно, из тех ловушек, что расставляет нам судьба, можно вывернуться, выкрутиться. Продав ли шаль, сережки, шарабан («Медальон») или… отказавшись от любви, призвания, жизни («Туман»). Но обыграть судьбу невозможно. Ровно через семь лет счастливого супружества, как и предсказывала гадалка, погибает Миша («Заклятье»), всю оставшуюся жизнь вынужден мучиться непоправимостью ошибки Давид («Бессонница»). Но судьба переменчива. Отбирая одно – дает другое. Не важно, что ты этого не просил. Судьба не Дед Мороз, чтобы исполнять желания! Зачем-то ниспосланное ею тебе нужно («Высокая вода венецианцев»). Оглянись и подумай!

Дина Ильинична Рубина

Проза / Современная проза
Октава
Октава

Новая повесть Полины Брейтер отсылает читателя к проблемам религиозно-философским, решаемым на человеческом уровне и призванным примирить благость Божественного с существованием зла в мире. Несовершенство человека, его греховность, как проявление зла метафизического, страдание как реализация зла физического – и мудрость, красота и правота мира гармонии связываются в единую высокую гамму имманентной внутренней свободой человека. Умирающая героиня повести перебирает ноты своей жизни, события и людей и пытается оправдать этот мир, кажущийся ей совершенным. В художественную ткань повествования искусно вплетены сложнейшие сентенции мировой философии теодицеи – от Лейбница и до Померанца; текст полон аллюзий на шедевры мировой культуры – музыку Баха и Моцарта, фильмы Тарковского и Параджанова, стихи Ахматовой и Пастернака.

Полина Брейтер

Проза / Современная проза
Конкурс комплиментов и другие рассказы от первого лица
Конкурс комплиментов и другие рассказы от первого лица

От слов «Я маленькая, черненькая и очень хорошенькая. Мне нужен друг, которого я буду любить преданно и верно. Я буду всегда встречать его радостно и весело. А за конфетку я даже готова постоять на задних лапках!» до слов «Не будите во мне начальственного зверя. Он и так не высыпается» всего один шаг, одна женская судьба, одна смешная, романтическая или грустная история. В юности нам кажется, что тридцатилетний рубеж – ворота в старушечью обитель. А ведь тут-то как раз и начнут кипеть настоящие страсти! В лифте бушует педагогическая поэма, в дверь ломятся влюбленные сантехники, бухгалтерский отдел превращается в брачное агентство, а нелепая соседка-сплетница оказывается вдруг ангелом-хранителем… Ведь жизнь самого обычного человека – это чудо, удивительное и неповторимое!Ранее книга издавалась под названием «Сарафанное радио и другие рассказы от первого лица»

Наталья Нестерова

Проза / Современная проза
Виноградники ночи
Виноградники ночи

Роман «Виноградники ночи» посвящен Иерусалиму — центру мира, эпицентру непрекращающегося раздора. Рассказ о судьбе вечного странника, оказавшегося в Иерусалиме начала XXI века, переплетается с повествованием об Иерусалиме сороковых годов прошлого столетия, где сталинская империя начинает прибирать к рукам утерянные было обширные владения царской короны; где «красная» и «белая» церкви, еврейские подпольщики и секретная служба Британии ведут борьбу за власть над городом. Автор создает яркие образы Иерусалима и действующих лиц этой драмы.Повесть «Фабула» сюжетно и тематически связана с романом: она рассказывает о юности старшего поколения семьи главного героя, путь которой тянется от маленького местечка времен Гражданской войны — через Москву — в Иерусалим.

Александр Любинский

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Анжелика и рассвет
Анжелика и рассвет

Анжелика говорит: — Куропаток следует запекать в шубе из теста. Мсье Моришо ни за что не стал бы есть куропаток, приготовленных иначе. И ещё она говорит: — Мсье Моришо любит покушать, и куропаток особенно любит, а уж в еде разбирается получше иных прочих. Трудно ему угодить по этой части, не то что в постели… Она смущённо умолкает, опускает глаза, щёки её подёргиваются румянцем. Чтобы получить время справиться с нечаянно возникшей неловкостью, она торопливо спрашивает: — А вы любите куропаток, мсье Жильбер? — Да, — кивает мсье Жильбер, вздрогнув, словно этот вопрос вывел его из состояния глубокой задумчивости или тёплой дрёмы. — Думаю, что я люблю куропаток. Пожалуй, я даже уверен в этом. Определённо, я не мог бы не полюбить их, если бы… если бы они были приготовлены вашими умелыми ручками, мадам. Но я одинок, мадам, совершенно одинок, вот беда. Запечённые куропатки мне могут разве что сниться. Отвислые усы и щёки мсье Жильбера отвисают ещё больше, он обильно потеет и пучит близорукие глаза цвета чернослива, напоминая старого грустного моржа. Мсье Жильбер не знает, что он похож сейчас на старого моржа, потому что моржей никогда не видел и даже не подозревает об их существовании. Из рукава кителя он стеснительно достаёт скомканный платочек и неловко проводит им по лбу и по губам. Они сидят рядом на узкой лавке у стены, так близко друг к другу, что можно говорить шёпотом, тем более, что в голос говорить и не хочется. Холодно и сыро; стены источают запах накопленной за века тоски.

Алексей Притуляк

Проза / Современная проза