Современная проза

Гибель буревестника
Гибель буревестника

Леонид Кабанов – бывший журналист. Латвия, Молдавия, Казахстан, Сибирь – вот неполный перечень мест, где он работал в редакциях газет.В Йошкар-Оле также трудился на журналистской ниве. В годы перестройки был предпринимателем. В Казахстане на его глазах поднимали целину. Свои наблюдения, рассказы ветеранов земледелия легли в основу книги.Патриотический подъем после войны и в последующем был велик. Люди даже отдавали свои жизни за колхозное добро. Так, юный Гера погиб в огне, спасая зерновое поле.Когда бандиты угнали скот, группа сельчан во главе с руководителем Пантелеем преследовала воров и обезвредила их.Герои романа не идеальные люди. Они ошибаются, мужчины прикладываются к бутылке, ссорятся, но если нужно – идут друг другу на помощь.К началу третьего тысячелетия совхозы и колхозы начали рушиться. Герои от этого страдают, умирают, но уверены – хозяйства возродятся и станут краше.

Леонид Григорьевич Кабанов

Проза / Современная проза
Между нами лю…
Между нами лю…

Я давно уже научился верить в случайные встречи. Это раньше казалось, что всё неслучайно и предопределено. Но с некоторых пор в моей голове пустила корни теория вероятностей, которая, как ни странно, не отрицает аксиом. Вероятность суммы несовместных событий равна сумме их вероятностей. Этим всё сказано. А что ты так смотришь?.. Да, я курю трубку. И да, я наконец-то научился пить кофе без молока. Это и всё, что ты находишь нового для себя через столько лет? Я не курил и пил кофе только с молоком — это всё, что ты можешь вспомнить через столько-то лет? А помнишь, мы купались в затоне, за Кировским? Под огромным ржавым щитом, на котором здоровенными и нездорово красными буквами было написано «Купаться запрещено!». Однажды я, рискуя жизнью во имя юной глупости, забрался на дамбу и намалевал белой краской традиционное «Здесь были…»

Алексей Анатольевич Притуляк , Алексей Притуляк

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Перед своей смертью мама полюбила меня
Перед своей смертью мама полюбила меня

С нею не любят общаться — слишком уж это утомительно. То и дело она что-то поправляет на себе, одергивает, расправляет. Приглаживает волосы, тревожно глядя в глаза собеседнику — это тоже не все переносят. Что за манера — смотреть прямо в глаза, словно в поисках страха или скуки, или неискренности?! Смотрит она при этом искательным взглядом, словно упрашивает о чем-то, молит, но о чем ее мольба, непонятно, да и некогда разбираться. Какие мольбы, о чем вы?! Жизнь несется, скачет, до умоляющих ли взглядов — пусть даже и думаешь о себе потом как о колоде бесчувственной, это быстро проходит, а вот беспокойство которое селит в тебе этот жалкий умоляющий взгляд, это постоянное одергивание и оглаживание одежды, постоянные поиски — неосознанные, разумеется, но все равно раздражающие — зеркала, темного стекла, любой отражающей поверхности, в которой можно было бы увидеть себя и убедиться, что все в порядке, какой-то нарциссизм наоборот — все это безумно утомляет надолго и надолго вселяет тревогу и желание смыться, уйти поскорее и поскорее забыть этот ищущий взгляд, этот торопливый захлебывающийся голос: она знает, что с нею не любят разговаривать, черт возьми, она совсем не глупа при этом своем поведении, она даже знает причину такой нелюбви к ней, но ей, словно все равно, лишь бы только удалось рассказать как можно больше, пока попавшийся и томящийся собеседник еще не ушел, еще стоит здесь, перед нею, озирается тоскливо по сторонам, переминается с ноги на ногу и мямлит что-то вроде «да что вы говорите» и « поразительно». Тяжелое зрелище и тяжелое впечатление.

Жанна Леонидовна Свет

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Жемчужное ожерелье
Жемчужное ожерелье

Это сумасшествие приключилось с ней пять лет назад. Ей было тридцать. Ладно бы пятнадцать или двадцать, но тридцать, когда уже двое детей, должность старшего научного сотрудника, репутация серьёзной, деловой женщины… Оно, сумасшествие, не спрашивало разрешения, просто случилось и всё, как случаются стихийные бедствия – нежданно и неотвратимо… Тогда только-только наладились отношения с Кириллом, бывшим мужем, он наконец созрел для отцовства, попросился обратно в семью. Лиля, видя, как он старается загладить свою вину и как рады его возвращению мальчишки, согласилась дать ему второй шанс. Она даже успела почувствовать что-то похожее на счастье, и вдруг – катастрофа по фамилии Кротов…

Любовь Новгородцева , Любовь Николаевна Новгородцева

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 04
Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 04

Наши главные герои, как уже догадался проницательный читатель, – Яша и Серега. Яша – рассказчик, повествование ведется от его лица. Образы героев второго плана даны в развитии, отдельными сюжетными линиями. Кроме того, книга населена множеством эпизодических персонажей – дальнобойщики и проводницы, военнослужащие и менты, рабочие и колхозники, творческая интеллигенция, хиппи и просто пьяницы. Эта толпа из восьмидесятых годов, люди, уже ушедшие, характеры, экзотические для наших времен.В четвертом фрагменте читатель знакомится с бытом воинской части на Харьковщине, новыми действующими лицами, которым суждено сопровождать повествование и дальше, как чайки сопровождают судно. Серега и Яша осваивают ремесло квалифицированного нищенства, но неожиданно терпят поражение. Яша вспоминает попытку изобрести тайный язык, основанный на изъятии из обращения согласных звуков.

Сергей Юрьевич Саканский

Путешествия и география / Проза / Контркультура / Юмор / Юмористическая проза / Современная проза