Современная проза

Культурный код исчезающего индивида
Культурный код исчезающего индивида

"Задумайтесь, пожалуйста, о том, что примерно через двадцать лет на планете исчезнет один большой, или может быть, даже гигантский народ. Это советский народ, представители которого день ото дня дряхлеют и скоро их совсем не останется. Ни одного. И меня.Это был народ, выплюнувший из себя все постсоветское население – русских, белорусов, даже украинцев, половину Средней Азии, здоровенный кусок Кавказа, четверть Израиля, чуток Германии и Соединенных Штатов. Продолжать можно бесконечно, вплоть до Австралии через Бразилию и остров Пасхи.Я – представитель этого народа. Я – носитель его культурного кода…"Так начинается мой новый роман, сквозной нитью которого проходят воспоминания моего детства. Как у меня принято, роман практически без сюжетной линии, он построен в формате сериала, то есть скроен из коротких рассказов, связанных друг с другом, но имеющих законченную форму и свой собственный сюжет.Те, кто уже прочел "Мемуары непрожитой жизни" не будут сильно удивлены. Вэлкам!

Юлия Миланес

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное
Смена
Смена

Вы отправляете своего «дорогого и горячо любимого» (с) ребенка в лучший лагерь мира со званием «Международного Детского Центра». Безусловно, для Вашего ребенка будет сделано все в лучшем виде. Но Вы знаете, чем занимаются вожатые в те моменты, когда их не видят дети? Вы знаете, что на уме у человека, которому Вы доверяете своего ребенка на три недели? Что Вы вообще знаете о том, что происходит в лагере, когда прошла «свечка», и для Вашего ребенка наступил отбой? Чем будет заниматься рыцарь, когда он спешится со своего белого коня, снимет свои сверкающие на солнце латы? Днем они улыбаются Вашим детям, устраивают им незабываемый отдых, стараются раскрыть весь их внутренний потенциал. Лицо лагеря – это его вожатые – профессионалы своего дела. Но когда наступает ночь – все обезличивается. Содержит нецензурную брань.

Илья Александрович Анастас

Проза / Современная проза
Соль. Рассказы
Соль. Рассказы

В сборнике рассказов Н.Беляковой «Соль» рассказы соседствуют так же, как и соседствуют жители села, которые давно, как говорится: «Вместе пуд соли съели», проживая в глубинке, описанной в этой книге. И с каждым из них происходят удивительные приключения, пережив которые, они обогащают и расцвечивают будни и праздники всей округи своими невероятными историями, такими захватывающими, что, слушая их, становится неважно: что в них быль, а что вымысел, что воспоминания, а что – сказка. И потому – не поделиться этими историями с читателями было бы непростительной ленью. Поэтому и название этого сборника отражает суть: «Соль земли», «Хлеб-Соль», которыми встречают дорогих гостей. И потому выбрано такое название сборника рассказов – «Соль», как образ, суть и сердцевина всего происходящего в человеческой жизни.Дизайн, живопись и графика – созданы художником Надеждой Беляковой

Надежда Александровна Белякова

Проза / Современная проза
Третья стадия
Третья стадия

Рассказы Любы Макаревской можно квалифицировать как прозу поэта – автор действительно поэт и управляется с русским языком, как опытный дрессировщик с тигром. А можно – по степени искренности, откровенности и стремлению ясно видеть вещи, на которые прямо смотреть практически невозможно, больно, стыдно, страшно, то есть воспринимать их как предельно серьезный разговор о самом важном.Люба Макаревская пишет о боли, смерти, любви и памяти так, словно одалживает читателю свой взгляд, тело и какой-то крохотный мерцающий фрагмент души; читая ее, всегда находишься внутри чего-то, что одновременно "я" и "не я". Ее удивительный дар описывать душевную диссоциацию без диссоциации текстовой, оставаясь внутри и одновременно снаружи – своего рода волшебный эффект снежного шара. Люба пишет острыми снежинками и собственной кровью на этом стекле свои послания нам и миру – читать их немного больно, но эта боль исцеляет.Татьяна Замировская, автор романа "Смерти. net"Открывающая книгу цитата из Сабины Шпильрейн здесь, конечно, не случайна. Существует особенная линия женского письма: Вирджиния Вульф, Сильвия Плат, Энн Секстон, Элизабет Вурцель. Люба Макаревская сознательно идет по их следам. Это, в первую очередь, книга о саморазрушении и стремлении к Танатосу.Ольга Брейнингер, писатель."Если представить себе, что все тени сходятся в одной точке, будет ли эта точка только невозможностью любой правды? И не хочу ли я в конце концов, чтобы огонь стер мою жадность вместе с ненасытностью моего зрения? И я снова, лежа на кровати, закрываю глаза и заключаю во тьму мир и храню в себе взгляды, кожу и мимику других – всех тех, с кем я была связана последние месяцы, и я наконец исчезаю. Мое зрение становится больше меня самой, оно зачеркивает меня, словно морская волна в преддверии то ли ядерной войны, то ли русской зимы, что для сознания почти всегда одно и то же".

Люба Макаревская

Проза / Современная проза