Современная проза

Уровень опасности
Уровень опасности

Игорь Симонов – прозаик и драматург, автор романов «Приговоренные», «Год маркетолога», а также пьес «Небожители» и «Девушка и революционер», которые с успехом идут в театрах Москвы.«Уровень опасности» – виртуозное соединение классического психологического романа и того, что принято называть «экшн». Терроризм как угроза всему миру – глобально, и терроризм, что проехал по судьбам людей: как жертв, так и исполнителей. Допустимость методов достижения политических целей и ответственность за их последствия. Любовь, которая бережет, и любовь, которая разрушает. Теплый человеческий мир – его уязвимость и идеология (неважно – чья), которая всегда против этого мира. Все эти вопросы поднимает автор – умный и вдумчивый собеседник.

Игорь Львович Симонов

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Соло на ундервуде. Соло на IBM
Соло на ундервуде. Соло на IBM

Художественная мысль Сергея Довлатова при видимой парадоксальности, обоснованной жизненным опытом, проста и благородна: рассказать, как странно живут люди — то печально смеясь, то смешно печалясь. В его книгах нет праведников, потому что нет в них и злодеев. Писатель знает: и рай, и ад — внутри нас самих. В России Довлатов — один из самых устойчиво читаемых авторов. Его проза инсценирована, экранизирована, изучается в школе и вузах, переведена на основные европейские и японский языки.«Соло на ундервуде» и «Соло на IBM» — основа основ довлатовского творчества. Собрание смешных и грустных фраз, ситуаций, образов, в разное время увиденных, услышанных, отмеченных писателем. Читая эту книгу, вы входите в мастерскую Довлатова. И этим, возможно, она ценней иных, самых известных его произведений.

Сергей Донатович Довлатов , Сергей Довлатов

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
В арбузном сахаре
В арбузном сахаре

Ричард Бротиган (1935–1984) — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом.Итак, причем здесь "арбузный сахар"? Скажем так: текст Бротигана «зазвучит» лишь в том случае, если читатель примет метафору как метод, а не как вспомогательное художественное средство. Герой "Арбузного сахара" постоянно пребывает в каком-то измененном состоянии сознания. Все ему видится "не так", но не как у страшно убившегося наркотой битника, а как-то по-доброму, блаженно-безмятежно, в общем, по-хипповски.На читателя обрушивается поток сознания, вереница мыслей, рассуждений, недосказанностей, описаний и странных намеков. Вязнем, вязнем в арбузном сахаре текста… Этот клейкий сироп жизни — словно бы чуть больше, чем надо, растянут во времени. Например, одна из лучших сцен книги — раздевание героем девушки по имени Вайда — процесс, растянувшийся на несколько глав: "Непростое решение — начинать с вершины или подножия девушки…"Все время не покидает ощущение, что герой просто-напросто обкурен до чертиков: "Перед тем, как снять с нее трусики, я посмотрел ей в лицо… Оно было спокойно, и, хотя в глазах по-прежнему мелькали голубые молнии, взгляд по краям оставался мягким и нежным, и края эти становились все шире. Я снял с нее трусики. Дело сделано. Вайда — без одежды, обнаженная, прямо передо мной. — Видишь? — сказала она. — Это не я. Я не здесь…". Дверь тебе откроет тот, кто совсем не тот — по Бротигану, все барахтаются в арбузном сахаре.

Ричард Бротиган

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза