Современная проза

Формика

Если тебе не дают быть человеком, остается только превратиться в чудовище. С появлением когтей, клыков и жабр, герой быстро забывает обо всем, кроме своей главной цели и становится все равно насколько она правильна. С самого дна ему видны ловушки других монстров, от которых он старается уберечь людей, чтобы они не повторили его судьбу. Чудовища бывают самые разные. Некоторые набрасываются на жертву из темноты, некоторые просто ждут в засаде, а некоторые плетут хитрые сети паутины. Конец будет всегда один, только если какой-нибудь из них не переродится в человека. Героев больше нет. Сможет ли чудовище встать на их место или сделает все только хуже?Вы думаете, что это все пустое, далеко, чушь и вас не коснется? Серьезно?

Ten Gu

Про папу

Взрослый сын приезжает в родной дом ухаживать за пожилым отцом. Ухаживать придется и за кошкой Котасей, собакой Белкой, старым домом, который ежедневно взрывается криками, хохотом, лаем, мявом… Голос обретают даже ботинки, куст малины и компот. Все обитатели неизбежно стареют на наших глазах. Как тут сохранить позитив и разум? Улыбаться невзирая ни на что и – любить. Да еще вести дневник, как автор романа «Про папу» Максим Цхай – писатель, актер, каскадер, сменивший множество экзотических профессий в России и Германии. Это реальная история про него и его папу, полная семейного тепла, остроумия, мудрости и нежности.

Максим Цхай

Надсада

От колонии единоверцев, спасающихся в присаянской глухомани от преследования властей и официальной церкви, к началу двадцатого века остается одна-единственная семья старовера Белова, проживавшая на выселках. Однажды там появляются бандиты, которым каким-то образом стало известно, что Белов знает тайну некоего золотого ручья. Из всей семьи Белова спасается только его младший сын, спрятавшись в зеве русской печи. Тайна золотого ручья передается в семье Беловых из поколения в поколение, но ничего, кроме несчастья, им не приносит и в конце концов приводит к открытому столкновению внука, ставшего лесником, и новых хозяев края…

Николай Капитонович Зарубин

Подлинные имена бесконечно малых величин

Роман, вошедший в длинный список ежегодной национальной литературной премии «Национальный бестселлер» за 2014 год.Роман – постмодернистская игра, в которой люди и даже предметы кочуют из одной истории в другую, а сюжеты порой напоминают перевертыши, да такие, что уже не разобрать, а есть ли среди персонажей романа, даже самых могущественных, хотя бы одна «не бесконечно малая величина»?

Сергей Дигол

Латунная луна

Представляем финалиста пятого сезона Национальной премии «Большая книга».В каждом рассказе сборника «Латунная луна» автор демонстрирует изобретательность в построении сюжета, страсть к живой бытовой детали, психологическую точность, одним словом — подтверждает свою репутацию признанного мастера рассказа и изысканного стилиста.

Асар Эппель

Цитаты от Хеопса до Джобса

Нурали Латыпов стал лауреатом премии Золотого теленка «Литературной газеты». Получил он эту премию за свои изящные миниатюры. Но как рассказывает сам автор в первую очередь, конечно, он – коллекционер глубоких парадоксальных изящных по форме мыслей великих людей от древности до наших дней.В этой книге он знакомит читателя с жемчужинами своей уникальной коллекции афоризмов. Его коллега Анатолий Вассерман дал к каждой фразе блестящий и меткий комментарий.

Анатолий Александрович Вассерман , Нурали Нурисламович Латыпов

Всё на свете (ЛП)

Моя болезнь редка, мало, кто знает о подобном недуге. Одним словом, у меня аллергия на мир. Я не покидаю дом уже семнадцать лет. Единственные, кого я когда-либо видела, это моя мама и медсестра Карла.  Но однажды к соседнему дому подъезжает грузовик. Я выглядываю в окно и вижу его. Он высокий, стройный и одет во все черное - черная футболка, черные джинсы, черные кроссовки и черная вязаная шапочка, которая полностью скрывает его волосы. Он ловит мой любопытный взгляд и внимательно смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ. Его зовут Олли.  Может, будущее нам и неизвестно, но кое-что предсказывать мы можем. Например, я точно влюблюсь в Олли. И это почти наверняка будет катастрофой.

Никола Юн

Закрой глаза и смотри

В больнице тошно… А быть слепым, хоть и временно – просто отстойно…Мы встретились случайно, буквально столкнулись. И даже прикольно, что она тоже не видит…Мне нравится её голос. Она ненавидит мою заносчивость…Её глаза, наверное, зелёные. Не знаю, почему я так решил, просто интуиция. Она считает меня страшненьким, я её не разубеждаю. Потом сюрприз будет, когда глаза откроет.Или всё закончится намного раньше?

Кира Сорока

Тупая езда

От «неоспоримого лидера в новой волне современной британской словесности» (Observer), который «неизменно доказывает, что литература – лучший наркотик» (Spin), – новое подтверждение того, что «с возрастом Уэлш не смягчается, а, наоборот, крепчает» (Spectator). Итак, Терри Лоусон, уже знакомый нам по роману «Клей», снова в деле! Опытного таксиста и звезду видеокомпании «Порокко-барокко» не остановят ни бушующий в Эдинбурге ураган Мошонка, ни американский панк-бизнесмен с ирокезом на голове, ни гангстеры с полицией, ни чрезвычайное происшествие в массажном салоне «Свободный досуг»…Впервые на русском!

Ирвин Уэлш

Наслаждение

Эта история начинается с того, что в других историях бывает в финале: с постели. Николя и Полин вместе уже два года. Казалось бы, это достаточный срок, чтобы друг друга узнать, стать родными людьми, родственными душами. Но это и достаточный срок, чтобы привыкнуть друг к другу. Чтобы близость перестала быть сакральной, чтобы любовь из способа уйти от хаоса мира и освободиться от экзистенциального одиночества сделалась просто привычным занятием – выхолощенным, свободным от чувств. Любовь не делает человека свободным, а, наоборот, заковывает его в кандалы условностей, лишает выбора. Николя и Полин предстоит это осознать.

Флориан Зеллер

Тонкая грань (СИ)

Что, если исполнение заветной мечты обрушивается на тебя, словно снег на голову, а жизнь превращается в одну сплошную белую полосу? Что, если со временем начинаешь замечать то, что предпочел бы не видеть? А у всего вокруг появляется двойное и тройное дно? Немного иной взгляд на Общество душ, Готэй 13 и канон в целом, расширенный мир, новые герои, а также то, о чем умолчал Кубо, прилагаются.

Кто такой Малкольм Пэрриш?

Ученик закрытой мужской академии "Вестфилд" находит в парте письмо, написанное практически тридцать лет назад. Почему старое послание настораживает юношу? Проведя небольшое исследование, он расспрашивает учителя английской литературы – мистера Говарда – о его бывшем однокласснике, ходячей легенде – Малкольме Пэррише. Вместе с героем читателю предстоит услышать рассказ о дружбе и жизни таких не похожих друг на друга людей.Трогательная история о настоящей дружбе, мечте и стремлении к свободе, которое становится гораздо важнее душевного спокойствия.

Мария Сергеевна Петренко , Мария Петренко

Чем латают черные дыры

Два рассказа писателя из цикла «историй от первого лица» уже публиковались в № 4 за прошлый год. Новые также составили пару. Главные герои рассказов «Острое чувство субботы» и «Чем латают черные дыры» пересекались только случайно и останутся друг для друга незнакомцами. И все же есть какое-то «кармическое» сродство между репортером-неудачником и сумасшедшим, который садится в метро, чтобы дописать на клавиатуре с болтающимся проводом свои послания «международному мировому Интернету». Униженные и оскорбленные, ставшие героями никем не записанных анекдотов, они выживают внутренней силой души, которая, оказывается, еще умеет надеяться. «Чувство субботы» — и есть обозначение этой парадоксальной надежды на чудо: она сама по себе так спасительна, что и не важно, когда же наконец обетованная суббота придет.

Игорь Фэдович Сахновский , Игорь Сахновский

Дизелятник

Аркадий Аркадьевич Бабченко , Аркадий Бабченко

Черта оседлости

Это три рассказа о нашем современнике. Когда-то, еще в СССР, в порыве романтических чувств он искренне высказался о вводе войск в Афганистан, что дорого ему обошлось. Через много лет он также перешел дорогу кому-то сильному, но неизвестному, за что тоже поплатился. Но только наши времена поставили точку в его истории. В оформлении обложки использована авторская фотография.

Дмитрий Ланев

Трамвай и немного странно

Мужчины и женщины, встречи и расставания, разговоры и молчание, семья и работа, одиночество и публичность, обыденность и неожиданность – все то, что называется простым словом жизнь встретится вам в рассказах этого сборника

Андрей Стрельцов

За гранью. Записки из сумасшедшего дома

Где та грань, после которой реальное переходит в виртуальное? Поймем ли мы когда-нибудь законы разума?

Андрей Викторович Белов

Франсуаза, или Путь к леднику

Каждая книга Сергея Носова – прозаика и драматурга, финалиста «Русского Букера» и «Национального бестселлера» – это творческий эксперимент, игра с умным читателем.Герои нового романа – детский поэт, позитивный психиатр, страдающая манией ревности семейная пара и загадочная Франсуаза – отправляются в Индию, на встречу с брахманом Гириш-бабой. А в Петербурге накануне их отъезда происходят весьма странные события…«Франсуаза, или Путь к леднику», по признанию автора, «роман о странностях жизни, ее внезапностях и причудливости».

Сергей Анатольевич Носов

Оскар и Розовая дама

Книга Э.-Э. Шмитта, одного из самых ярких современных европейских писателей, — это, по единодушному признанию критики, маленький шедевр. Герой, десятилетний мальчик, больной лейкемией, пишет Господу Богу, с прелестным юмором и непосредственностью рассказывая о забавных и грустных происшествиях больничной жизни. За этим нехитрым рассказом кроется высокая философия бытия, смерти, страдания, к которой невозможно остаться равнодушным.

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Пещера

Драма любви, ненависти и соперничества…Причудливая, нервная история, в которой сны и воспоминания переплетаются с реальностью, а происходящее в действительности превосходит самый изощренный бред.Азия – совершенно не похожая на ту, к которой приучила нас японская и китайская проза…«Вечные» темы, которые Тим Краббе складывает в сложную мозаику абсолютно оригинального текста.

Тим Краббе

Сюр в Пролетарском районе

В в повести «Сюр в Пролетарском районе» Владимир Маканин развивает свою любимую тему: частная жизнь человека, пытающегося не потерять себя в резко меняющемся мире.Жесткое, выразительное письмо сочетается с изысканным психологизмом и философской глубиной.

Владимир Семенович Маканин

Папа

Максим переживает потерю отца. Однажды папа является ему во сне и у тоскующего Макса возникает в голове план, как увидеть отца ещё раз

Антон Смирнов

Побег из Сент-Ривера

Новый триллер про напарников Пенелопу Стилсон и Итана Хейзела!Пенелопе Стилсон, главе полицейского управления в Сент-Ривере, предъявлено обвинение в ограблении. Она, разумеется, ничего не совершала, и теперь обязана доказать свою невиновность. Во время поисков настоящего преступника обнаруживается девушка, как две капли воды похожая на Пенелопу, которая сообщает, что некий господин затеял опасную игру и теперь жизнь Пенелопы находится под угрозой. Есть только одна зацепка: у девушки сильный русский акцент. Пенелопе вместе с Итаном придется отправится в рискованное путешествие в далекую Россию, чтобы найти и поймать преступника до того, как он совершит что-то непоправимое.«Вас ждет динамичное повествование и невероятное количество экшена, приготовьтесь!» – Писательница Александра Райт, лауреат премии «Русский детектив».

Лия Виата

Портреты

Сергей Николаевич Белкин

Пуля-дура

Щенок сидит у самой кромки огромной лужи — пегий, лопоухий, смешной. По грязной жиже перед ним расплывается радужное пятно бензиновой плёнки, охватывает ошмёток банановой кожуры — берёт в плен это утлое судёнышко. Щенок улыбчив глазами; его немного отрешённый взгляд чем-то напоминает взгляд мамы в последние годы жизни, когда она уже вышла из себя и гуляла где-то там, в астрале своей неожиданной и быстрой старости, в прекрасном и беззаботном далеке. Мама-мамочка… Недолго ты погуляла — год-два всего. А потом у тебя выросли крылышки и ты улетела к звёздам. Через тернии. На терниях ты и в лучшие-то времена не заморачивалась — шла и шла по ним, босая. Иногда только поморщишься от боли, потрёшь исколотые подошвы, когда уж совсем невтерпёж, и — дальше идти…

Алексей Анатольевич Притуляк , Алексей Притуляк

Хорошие деньги

«Подделка казначейских билетов преследуется по закону…»Всем известна эта фраза, и тем не менее всегда находятся люди, которые не в силах противостоять соблазну. Одну такую историю и рассказывает Эрнст Августин, эксперт в области психиатрии. Двадцать лет он хранил тайну, в которую посвятил его однажды фальшивомонетчик-виртуоз. А затем в свет вышли не новые купюры, а новый увлекательнейший роман – «Хорошие деньги».Молодой человек получает наследство от своего дяди, нелюдимого чудака, но при этом непревзойденного мастера по изготовлению фальшивых банкнот…

Эрнст Августин

Александр Радищев

Анна Александровна Коростелева

Корабль

Рассказы Ханса Кристиана Браннера, посвященные взаимоотношениям между мужчиной и женщиной и между взрослыми и детьми, создали писателю заслуженную славу мастера психологической новеллы.

Ханс Кристиан Браннер

Чикагский блюз

Хроника семьи Банниковых из подмосковного Зеленогорска глазами ее младшего представителя Кирилла, начиная с отроческого 15-летнего возраста и заканчивая зрелостью. В повести, как и в жизни, тесно переплетаются юмор и грусть, радости и печали, встречи и расставания – какие бы времена не наступили. «Чикагский блюз» бесконечен, как самая длинная река, как сама жизнь...

Дмитрий Николаевич Каралис

Second Hand

Олег Ильич Дарк , Олег Дарк

Девичья память

Этот сборник составлен из заметок и рассказов, написанных в разное время о разных людях, и больше всего похож на коробку с разными памятными мелочами, ничего не стоящими, но дорогими сердцу. Все совпадения не случайны, все персонажи реальны и бесконечно любимы автором.

Евгения Липницкая

Мост через Лету

Юрий Гальперин, один из самых интересных русских прозаиков второй половины XX века, почти не известен в России. Три главные его вещи — «Играем блюз», «Мост через Лету» и «Русский вариант» — не могли быть опубликованы в Советской России. Широкому читателю на родине они стали доступны только в середине девяностых, однако потонули в потоке «возвращенной литературы». Это, конечно, несправедливо. По слову Андрея Битова, «Гальперин тяготеет к той культурной ветви, которая привита к стволу русской литературы Набоковым». Действительно, ироничная, стильная, умная проза Гальперина сравнима по чистоте и мастерству с набоковской; однако, с одним отличием: проза Гальперина теплее и человечнее, она обращена прежде всего к живой и непосредственной эмоции читателя.

Юрий Александрович Гальперин