Современная проза

Дядя Вася
Дядя Вася

«Соседнюю с нашей пятиэтажку называли ветеранской. Может, в шестидесятые, когда ее сдали, в ней и поселили в основном ветеранов, но к началу восьмидесятых их там оставалось человек семь-восемь. Кто-то переехал, кто-то умер…Эти оставшиеся были еще нестарыми. Имели «Москвичи» и «Запорожцы», один, очень невысокий, – пацаны лет в четырнадцать перегоняли его в росте, – с обожженной половиной головы (даже волосы не росли), гонял на «Урале» с люлькой и иногда катал нас, ребятишек, по кварталу – мимо хоккейной коробки, кафе «Огонек», металлических складов, которые ни разу на моей памяти не открывали – ничего в них не загружали, ничего не выгружали…Тогда, в начале восьмидесятых, как раз началась дачная лихорадка: люди разбирали участки, но не для отдыха, а под картошку, грядки, – и ветераны были в первых рядах дачников-огородников; они часто ездили в тайгу, и по вечерам, вернувшись, чистили и мыли грибы во дворе, перебирали ягоду, громко обсуждали поездку…»Рассказ из сборника «Мы памяти победы верны».

Роман Валерьевич Сенчин

Проза / Современная проза
Надо жить!
Надо жить!

Детство. Какое же оно у всех разное. Оно зависит от времени и места. От наличия и комплектности родителей. От достатка семьи. От отношения к тебе папы и мамы. У матери часто один из детей любимчик. У него своё особое детство. Иногда отец терпеть не может кого-то из отпрысков, подозревая, что это не его ребёнок. Такому детству не позавидуешь.Но есть в нём и то, что делает его очень похожим у всех. Ведь в первые годы жизни мы так мало знаем о мире, что нам кажется, что именно так как у нас – только так и бывает. И если вокруг война и гибнут дети – твои лучшие друзья, то тебе может казаться, что это обычная нормальная жизнь. Даже если случилось чудо и тебе посчастливилось встретить то, что бывает лишь раз в тысячу лет, то мы ошибочно думаем, что так и должно быть. У всех и всегда.

Алексей Колотов

Проза / Современная проза
Порог невозврата
Порог невозврата

Повесть, составляющая основу этой книги, посвящается незаконнорожденному поколению, интеллигенции 90-х. Это действительно было поколение уже не советское, но еще не вписавшееся в глобализацию и «парад суверенитетов». 90-ые это такая щель во времени, когда прошлое тотально критиковалось, но то новое которое постепенно возникало в настоящем пока тоже было вне признания обществом, хотя уже не было андеграундом. И, тем не менее, плодами всего этого воспользовалось старшее поколение, те, кому в 90-е было по 50–60 лет. Это они тогда господствовали и в политике, и в литературе, и в искусстве, иначе говоря, буквально во всем, упорно не воспринимая то новое, что начало появляться на их глазах, из года в год обретая все более уверенные очертания.

Ауэзхан Кодар

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза