Современная проза

Натюрморт с селедкой и без
Натюрморт с селедкой и без

«Моя задача не объяснять действительность, а описывать ее, как она есть», – уверяет автор. Поверишь, начнешь читать – и сам не заметишь, как из реального мира тебя перенесет в вымысел, в зазеркалье. «И это мой мир, он настоящий, я в нем живу», – подтверждает один из героев. Мир этот может оказаться планетой, которую придумала девочка, или высохшим колодцем, где спокойно течет счастливая жизнь и люди не знают, что такое голод. Размывается, исчезает грань между мечтой и действительностью, выдумкой и страшной правдой.Анна Агнич – талантливый мастер, она точна в выборе слова, правдива в деталях, ее цвета и оттенки строго выверены. Чувство языка не изменяет ей, кем бы она ни предстала: ребенком или взрослым, ученым или художником, писателем или драконом. И читатель догадается, кто герой рассказа «Я – ангел»: это и есть автор, искусный штукарь, ведь писатель – это творец. Анна Агнич родилась в Харькове, жила в Киеве, Москве, Нью-Йорке, Бостоне. Там же был издан сборник «Девочка в окне». Ее рассказы и повести печатались в журналах России, Украины, Израиля, Канады, США. Свою новую книгу Анна Агнич, к сожалению, не увидит – ее не стало в 2019 году.

Анна Агнич

Проза / Современная проза
Сновидящий и Снотворящий
Сновидящий и Снотворящий

Сон на грани реальности. Реальность, утопающая во снах. В этом романе вы познакомитесь с историями повелителя-предсказателя, блогерши-снотворицы, Архитектора и его снотворящего Великана, Героини, которую преследует зловещая Белая Барышня, и даже группировки похитителей снов.Для романа в рассказах характерна особая темпоральность: сновидческое ускорение времени. Авторская пунктуация будто рассекает пространство повествования на два состояния: бодрствование и сон, жизнь и смерть, играет роль «крючьев», за которые цепляются сознания героя и читателя.Автор о книге: «Каждый рассказ романа появился из тщетной попытки вести дневник сновидений. Люди записывают ночные грёзы по разным причинам, мне же хотелось сохранить картинки ускользающих после пробуждения образов. С переменным успехом мне это удавалось, но через какое-то время появилось стойкое желание дополнить и развить отрывочные сновидческие впечатления. Результатом своей литературно-сновидческой работы я хочу поделиться с читателями, а также пригласить их присоединиться к клубу первых в мире сновидцев-книгочеев».Книга содержит нецензурную брань

Ильдар Насибуллин

Проза / Современная проза
Фарфоровый птицелов
Фарфоровый птицелов

Я не принадлежу к профессиональным писателям. Рассказы создавались мною от случая к случаю, чаще всего чтобы убежать от докучливой житейской суеты. Оказалось, это неплохой способ дать душе отдохнуть от нескончаемого обслуживания тела. Снабдить предлагаемые рассказы какой-то общей характеристикой трудно – они разножанровые: одни написаны в шутку, другие – полушутя, а третьи – со всей серьёзностью. «Записки ипохондрика» и вовсе нельзя отнести к рассказам. Записки и есть записки. Что же всё-таки побудило меня отдать всё это в печать? Да обычная человеческая слабость: если даже одна десятая написанного заслуживает внимания, то и её, эту одну десятую, жалко, – может быть, она кому-нибудь скрасит досуг или даст пищу для ума. Не без страха пустился я в это предприятие. Вот когда до меня дошло, как безукоризненно неуязвимы те, кто не создаёт и не печатает, – попробуй покритикуй! В общем, зря или не зря всё это было затеяно, – судить читателю.

Ковалев Виталий

Проза / Современная проза
Какой сам, такие и подарки
Какой сам, такие и подарки

Денис Константинович даже не подумал убирать коньяк со стола – он, привыкший относиться к своим работникам как к скотине, юного стажёра недооценил тем более, и на ходу попытался развести его на чувство вины. Однако парнишка оказался не робкого десятка, да и ряды десятка наивного к тому моменту уже успел покинуть.Увидев, что шеф выпивает на рабочем месте, а после этого садится за руль, Лёва понял, что можно сделать. И сделал это, выйдя за ворота.Что именно сделал Лёва, чем это обернулось для Дениса Константиновича и как после этого изменилась Лёвина жизнь – вы узнаете из книги.Однако приоткрою завесу тайны – через год Лёва и Денис Константинович встретились снова. И эта встреча, чуть не стоившая Лёве (и не только ему) жизни, открыла ещё кучу секретов…

Михаил Софийский

Проза / Современная проза